Вспоминаем девяностые

Вспоминаем девяностые. Первая чеченская война.

Первая чеченская

 

Прежде всего, надо сказать, что ситуация в Чечне, которая тогда была частью Чечено-Ингушской АССР, начала накаляться ещё при раннем Горбачёве. Просто поначалу это было почти незаметно – участились бытовые конфликты на национальной почве (старательно подогреваемые искусственно), конфликты в местной власти и т.д. Всё это накалялось с каждым годом, и к 1988 году из Чечни начали уезжать первые русские беженцы, потому что жизнь становилась всё более невыносимой. А к 1990 году развернулся полномасштабный геноцид всего нечеченского населения, достигший своего пика к 1992 и закончившийся к 1993, по причине того, что нечеченское население закончилось. В процессе убивали и тех немногих чеченцев, которые пытались этому помешать. Впрочем, не до всех дотянулись руки боевиков – тот же Бислан Гантамиров со своим отрядом, к примеру, успешно воевал против дудаевцев уже в Первую чеченскую. Но в 1991-93 годах, когда Чечня была буквально залита кровью, никакой войны официально не было. И горбачёвско-ельцинские СМИ хранили гробовое молчание по поводу того, что там происходило.

Надо заметить, что нечто подобное происходило тогда во всех южных республиках распадающегося СССР и в автономиях Северного Кавказа, относящихся к РСФСР. Однако Чечня стала как бы вершиной геноцида. Если в других республиках такие зверства были отдельными случаями, то в Чечне так выглядел весь процесс геноцида. Намотанные на заборы кишки хозяев дома, насаженные на столбы от дорожных знаков детские тела, распиленные вдоль бензопилой женщины, разбросанные по улицам руки и ноги, горы трупов, к которым нельзя на сто метров подойти из-за смрада. И при этом официально не было не только войны, а даже никакой чрезвычайной ситуации!

Некоторые сегодня заявляют, что русские и другие народы Чечни численно превосходили чеченцев почти вдвое, а потому, мол, сами виноваты, что не объединились и не дали отпор. Кто так говорит – не понимает, что не может мирное население, включающее женщин, детей, стариков, противостоять боевикам с автоматами.  Также нужно понимать, что дело, в общем-то, не в чеченцах, хотя на менталитет этого народа ставка, конечно же, делалась. Если бы кто-то наверху спланировал – могли бы устроить абсолютно то же самое, например, на Чукотке. Среднестатический чукча не менее вспыльчив и не менее легко хватается за нож или огнестрел – кто общался с ними, подтвердит. Да и вообще подготовить боевиков с наклонностями маньяков можно в любом народе. Посмотрите хотя бы на современных правосеков.

В 1994 году ельцинское правительство, обеспокоенное тем, что боевики уже начали расползаться за пределы Чечни, приняло решение о вводе войск. А то ведь, знаете, доберутся до Москвы – тут и самим «кукловодам» головы не сносить. Так началась первая чеченская война. И только тогда стало можно оценить, как успешно развалили нашу армию за каких-то пять лет. Если в 1989 Советская армия успешно выполняла задачи в Афганистане (посмотрите на карту и сравните размеры крохотной Чечни и Афганистана, да и моджахеды – ребята куда более суровые, чем чеченские боевики), то в 1994 остатки армии оказались практически ни на что не способны. Конечно же, играло огромную роль и предательство в высших эшелонах армии, но и сама армия в то время представляла собой весьма печальное зрелище. Столкнись мы тогда с какой-нибудь Грузией, как в 2008 – на том бы история Новой России и закончилась.

А чеченские боевики к моменту начала боевых действий были весьма неплохо прокачаны Гайдаром и западными спонсорами. Например, огромная масса советских рублей, которая была вывезена из Прибалтики, стараниями Гайдара оказалась в Чечне, где была успешно переведена в более твёрдые валюты. Плюс боевики успешно кормились за счёт печально известных «чеченских авизо», выведя на свои счета суммы, сопоставимые с бюджетом тогдашней РФ. Не говоря уже о том, что ещё с горбачёвских времён Чечня была перевалочным пунктом отправки разворовываемого советского оружия во всякие Бананастаны. Каждую ночь в аэропорту Грозного садились и взлетали десятки самолётов, под завязку набитых всем – от автоматов и патронов до танков. Из одних только частей расформированной ГСВГ было вывезено 70 ТЫСЯЧ ТОНН одних только боеприпасов – не старайтесь объять это количество разумом, не помещается. Ну и «по мелочи» с начала войны добавились гешефты от потока фальшивых долларов, наркоты и палёной водки в Россию. Плюс чеченская нефть, имеющая много лёгких фракций, что даёт возможность гнать из неё бензин кустарным способом. Но это уж было последней статьёй доходов, вопреки стонам некоторых либерастов, уверяющих нас, что вся война – это исключительно делёж нефти.

На имеющиеся у боевиков фантастические деньги грех было не привлекать наёмников со всего мира. Поэтому, повторяясь, чеченская война – это вовсе не война «русских против чеченцев». С одной стороны были представители всех народов России (которых, на минуточку, около 180), а с другой – арабы, афганцы, разнообразные представители южных республик бывшего СССР, снайперы из Прибалтики, бандеровцы с Западной Украины, а также негры, европейцы и вообще кто угодно. К началу второй чеченской это стало ещё более явно. Под конец второй чеченской войны спецназ неоднократно выпиливал банды боевиков, в которых вообще не было ни одного чеченца. Эта древняя земля стала полигоном для бандитов и убийц со всего света. Ничего не напоминает из сегодняшних примеров в мире? 😉

Хоть это было незаметно с нашей стороны, но боевики, мягко говоря, не были единым фронтом и выпиливали друг друга почти так же азартно, как российских солдат, причём начали этим заниматься задолго до ввода войск, ещё во время геноцида. Денег-то всем хочется побольше, а поделить их без крови не получается порой даже у мирных бизнесменов, что уж говорить о боевиках.

Хоть война ельциноидам была нужна не меньше, чем самим боевикам, они позаботились о том, чтобы она не полыхнула на всю страну – иначе снесло бы и их самих с насиженных кресел. Поэтому ещё до начала каких-либо официальных боевых действий вся чеченская авиация (266 самолётов, хоть и в большинстве своём устаревших, но вполне способных поставить на уши всю страну) была оперативно выпилена прямо на аэродромах неизвестными самолётами без опознавательных знаков.

Далее Паша Грачёв (тот самый, что отличился ещё в октябре 1993) сделал боевикам новогодний подарок и послал на «штурм Грозного» (читай – на убой) огромное количество новобранцев, устроив всё так, что их просто не могли не перестрелять. Вообще, выставлять новобранцев против обученных и натасканных боевиков (а в тогдашней заварушке в Грозном участвовало немало матёрых арабов, афганцев и прочих) – это надо было додуматься. Страшно представить, какие суммы получили Паша и компания за жизни этих пацанов.

Сегодняшние укры, либерасты и прочие часто заявляют, что с чеченской стороны тоже хватало новобранцев. Отчасти это так, но надо учитывать, что их новобранцы, в отличие от наших, до войны не во вкладыши играли, а бегали с калашами уже несколько лет, участвуя как в геноциде, так и в разборках чеченских кланов друг с другом, и имели уже нехилый боевой опыт.

На фоне всеобщего ужаса «штурма Грозного» выгодно выделилась группировка генерала Рохлина, сумевшая вопреки планам Грачёва и Гайдара не только не погибнуть, но и одержать маленькую локальную победу, выбив боевиков с пары высоток больничного комплекса. В остальном же вместо взятия Грозного мы получили только горы трупов, преимущественно 18-20-летних пацанов.

Ситуация изменилась, когда ельциноиды, и сами запаниковав, попытались найти хоть кого-то поэффективней новобранцев и прислали в Чечню несколько батальонов морской пехоты, укомплектованных преимущественно отслужившими год-полтора. Это лишний раз говорит о плачевном положении армии в те годы: морпехи вообще не должны участвовать в чисто сухопутных заварушках, это не их профиль. Однако они, ко всеобщему удивлению, показали себя великолепно, удивив и своих, и врагов. У боевиков были прозвища для всех родов российских войск – например, внутренние войска они называли «собаками», ВДВ – «гоблинами». Познакомившись в бою с морпехами, боевики вскоре прозвали их «упырями».

Весьма показателен штурм морской пехотой президентского дворца в Грозном, с торжественной установкой на нём Андреевского флага. На самом деле, серьезного штурма как такового и не было: все боевики, включая профессиональных наёмников, узнав, что на них идут бойцы морской пехоты, побросали свои позиции и банально сбежали.

Также нельзя не вспомнить «бешеную роту» знаменитого Гюрзы, сформированную, как ни странно, из случайных людей, типа рабочего, школьного учителя и т.д. Тем не менее из них получился всем спецназам спецназ, прославившийся, в частности, штурмом Бамута, а также тем, что вступали в бой всемером против 40 боевиков и выходили победителями без единой потери. Гюрза и его товарищи носили форму обычной пехоты, но также чёрные ленточки на голове, от вида которых боевики испытывали баттхёрт и нередко сами сваливали подальше, не вступая в бой.

Однако, это были лишь редкие звёздочки в чёрном болоте, в которое превратилась тогда российская армия. Не было элементарного – одежды, обмундирования, питания, солдаты не сильно отличались от бомжей, не говоря уж о том, что были преимущественно неопытными 18-летними срочниками. Тогда же, кстати, появились первые контрактники, которые на тот момент представляли собой весьма жалкое зрелище. Алкоголики, наркоманы, неоднократно судимые граждане, потерявшие в результате реформ жильё и превратившиеся в бомжей люди и прочие, кому терять было уже нечего, шли воевать по контракту – там платили невиданные для простого человека в девяностые деньги. По понятным причинам большинство этих контрактников по эффективности уступали даже срочникам.

С другой стороны, против российской армии был открыт самый настоящий второй фронт со стороны российских либерастов, «пг’авозащитников» и прочих «комитетов нерожавших солдатских матерей». На исполнявших свой долг солдат заводили уголовные дела, поливали их грязью в прессе, требовали сдаваться боевикам. Особенно отличились на этом поприще Гайдар и Ковалёв. Под «личные гарантии» одного только Гайдара и за один только раз сдались 70 срочников, чьи изуродованные, со следами зверских пыток тела вскоре были найдены неподалёку от места событий.

Ярким примером войны против нашей армии со стороны России стал пример с Будановым. Когда две роты спецназа попали в котёл и были обречены на уничтожение – находящаяся рядом танковая часть, оказывается, НЕ ИМЕЛА ПРАВА их спасать! Потому что у каких-то околокремлёвских шишек, видите ли, был какой-то мутный договор со старейшинами находящегося рядом села. Сколько было ещё подобных случаев, о которых мы не знаем? И об этом-то узнали только потому, что Буданов положил на запрет с прибором и раскатал бородачей танком по камням. Именно за этот случай ему и отомстили в итоге.

Однако наворованные в начале событий средства у боевиков заканчивались, а также заканчивались сами бородачи, поэтому даже такая разваленная армия начала теснить боевиков, и до успешного завершения чеченской кампании оставалось немного. Тогда-то вся эта либерастическая братия в Кремле и рядом и взвыла, что «пора садиться за мирные переговоры». Война стала невыгодна ни ельциноидам, ни бородачам, ну а народу она была не нужна изначально. В результате Чечню оставили на три года вариться в собственном соку, и это, как ни странно, дало свои плоды – началось восстание самих чеченцев против боевиков, костяком которого стали Кадыровы и Ямадаевы. Теряющие влияние в Чечне боевики решили полезть в соседние регионы. После того, как группировка Басаева вторглась в Дагестан, терпение лопнуло даже у ельциноидов, и к Кадыровым и Ямадаевым присоединились федеральные войска, на этот раз уже с куда меньшим количеством подстав и позора, и началась вторая чеченская война. Но это уже другая история…

Сейчас становится совершенно очевидно, что войны можно было избежать вовсе. Сам Дудаев точно не хотел, чтобы Чечня превратилась в кровавое месиво, и не раз делал попытки договориться с Москвой. Образованный человек, ветеран Афганистана, генерал-майор авиации, Дудаев не был кровожадным головорезом, а хотел лишь больше власти и денег. В итоге стал разменной пешкой в руках западных «спонсоров», как и ельциноиды, которым никто бы просто не дал мирно договориться в 1991 году. Иначе бы уже в 1992 имели там то же, что имеем сегодня, но без двух войн и колоссального бабла на восстановление.

Вопреки фантазиям укров и либерастов, отделяться от России Чечня не собиралась вовсе. Цели Дудаева были другими, но им не суждено было сбыться, а рядовые боевики хотели лишь резать головы и заколачивать на этом бабло, на утруждая себя сложностями геополитики. Правда, простым чеченцам бородатые идеологи действительно пели в уши о «независимости» и «русских оккупантах» — как, собственно, это делается везде. Более того, им нередко внушали, что российские войска пришли, чтобы убить всех до последнего чеченца. В результате чего даже не имевшие отношения к боевикам люди, включая стариков и подростков, при виде российского солдата хватались за стволы, которых по всей Чечне было в избытке. Что и создало у большинства воевавших там впечатление, что мирных чеченцев не существует в принципе.

Если сейчас приехать на Западную Украину и сказать по-русски, что ты русский и любишь Россию – думаю, по реакции тоже может создаться впечатление, что вся Западная Украина состоит сплошь из бандеровцев. Дело Геббельса живёт и процветает.

Результаты тех событий дают знать о себе по сей день. Мы получили минимум два поколения русских и чеченцев, которые, мягко говоря, относятся друг к другу ну ооочень настороженно. Получили сто тысяч погибших солдат (во время геноцида погибло гораздо больше) и кучу поломанных войной судеб. Ветераны Чечни, как, впрочем, и Афганистана, в девяностые нередко обнаруживались среди организованного криминала, не говоря уж о тех, кто воевал на стороне боевиков. И ещё долго слово «Чечня» будет ассоциироваться у людей с боевиками, терактами и отрезанными головами. Хотя сегодня выпиливание боевиков куда более актуально для Дагестана, Ингушетии и других соседних регионов, а бородатые идеологи нашли себе новое непаханое поле – Татарстан и Башкирию. Так что, если, не дай Бог, случится оранжевый переворот и вернутся девяностые – «Чечня» покажется нам не такой уж и страшной…

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. Первая чеченская война» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

Вспоминаем девяностые. «Свобода» девяностых

свобода девяностых

Либерасты, ностальгирующие по девяностым, больше всего любят петь о некой «свободе», которая была тогда и которой нет сейчас. Собственно, никаких других плюсов девяностых, кроме этой неведомой «свободы», не могут найти даже они. Чем им несвободно сейчас – непонятно. Например, при любом царе, если говорить о власти то, что они говорят сейчас, билет на каторгу в Сибирь выписывался моментально. Чаще всего – в один конец. За получение грантов от Госдепа, если бы такое и было возможно, в СССР бы просто расстреляли. За белоленточные митинги, подобные тем, что были весной 2012, отделали бы дубинками по всем местам при любом строе и почти в любой стране. Сложно вспомнить более свободное время, чем то, в котором мы живём сегодня. Что же это за «свобода» такая была в девяностые, по которой так тоскуют либерасты? Давайте вспомним.

Во-первых, появилась абсолютная свобода от декларирования своих доходов. В девяностые жена какого-нибудь скромного областного депутата могла появляться на публике в таких бриллиантах, за которые даже при Брежневе её мужа сразу бы расстреляли. А сам этот депутат мог ездить на машине стоимостью в свою годовую зарплату и жить в особняке, больше напоминающем дворец, даже не заморачиваясь тем, чтобы зарегистрировать его на родственников. Это было нормой, ни у кого даже вопросов не возникало. СМИ периодически радовали нас новостями типа «Вчера в центре Москвы был взорван в своём шестисотом мерседесе безработный гражданин Василий Пупкин, вместе с тремя своими охранниками». Иногда, правда, уточняли, что в определённых кругах Василий Пупкин был известен как вор в законе Вася Лысый. Какой вой бы подняли все либерасты, появись сейчас хоть одна подобная новость? А в девяностые мы их слышали по несколько раз в неделю.

Именно поэтому у российских богачей девяностых и появилась такая кричащая мода – малиновые пиджаки (у особо упоротых аж с золотыми пуговицами), золотые цепи поверх одежды, перстни размером с банку от тушёнки и т.д. и т.п. Подпольные цеховики, долгое время вынужденные жить скромно при миллионных доходах, наконец-то смогли выставить напоказ всё своё богатство. Ну, кто бандитов не боялся, конечно. Бандиты тогда выполняли функции налоговой, но об этом мы расскажем более подробно в следующий раз.

Ещё «свобода» заключалась в полном разрушении советской системы воспитания. Например, школа, которая раньше должна была и учить, и воспитывать, официально лишилась воспитательной функции. Чему поначалу очень радовались учителя-либерасты. Когда через несколько лет старшеклассники и ПТУшники, выросшие в новой системе образования, начали бить им морды, обкурившись травы в школьном туалете, они взвыли, да было поздно.

Разрушение воспитательной системы дополнилось внедрением всякой пошлятины, вплоть до «уроков сексуального воспитания» в средних классах. И вот уже 13-летние девочки начали в открытую спать со взрослыми бандитами за рюмку импортного ликёра и сигаретку. Ни о каких «борцах с педофилами» никто тогда слыхом не слыхивал, несовершеннолетние проститутки вполне себе открыто стояли в переходах. А совершеннолетних было и вовсе как грязи. Это тоже было одним из элементов пресловутой «свободы».

Стало можно свободно бухать и наркоманить, ходить обдолбанным по улице, валяться под кустом и под этим же кустом умереть. Всем на всех стало наплевать.

«Свобода», разумеется, активно прорвалась в СМИ. По зомбоящику шли откровенные лохотроны, кривлялись удачливые жулики, трясли прелестями те же проститутки, рекламировалась водка и азартные игры. Ночью по некоторым каналам крутили отборную порнуху. Или включаешь телевизор – а там какой-нибудь тошнотворный гомосек рассказывает ведущему о том, как круто быть геем. Всё это перемежалось «аналитическими» передачами в стиле «Если Запад даст нам очередной кредит – ещё поживём, а нет – все вымрем с голоду». Депутаты били друг другу морды в прямом эфире, в точности как сейчас в украинской Раде. И, конечно же, по десять раз на дню нам рассказывали про ужасы советского времени и миллиарды расстрелянных лично Сталиным. Информацию о том, что творится в стране сейчас и как народ вымирает миллионами, «свободная пресса» почему-то не публиковала. Ни одного хорошего слова про СССР и подавно не могло быть пропущено в тогдашние СМИ. Не говоря уж о критике ельцинского режима и обеспечивающих его олигархов.  Вот такая «свобода».

Если милиции удавалось прижать влиятельных бандитов – начиналась атака на милицию посредством СМИ. Поднимался вой по поводу «душителей российской экономики», «мести затаившихся коммуняк» и «тридцать седьмом годе». Вообще вопли про «тридцать седьмой год» поднимались всегда, когда кому-то не хотелось согласовывать свои действия с этим докучливым Уголовным Кодексом. На отделы милиции набегали «пг’авозащитники» с крышей в ельцинском окружении, и честных ментов быстро увольняли, а бандитов выпускали на свободу. Многих из этих ментов потом можно было обнаружить среди тех же бандитов.

В крупных городах совершенно легально работали казино и почти легально – бордели и наркопритоны. Их реклама совершенно открыто публиковалась в прессе.

По улицам свободно маршировали бритоголовые нацисты со свастиками, прославляя Гитлера, и – вот чудо! – либерасты ничего не вякали по этому поводу. Маршировали и дожившие до того времени ветераны СС, красновцы и власовцы, или притворявшиеся ими. Совершенно свободно вели свою пропаганду секты, в том числе и самые тоталитарные и отмороженные, давно запрещённые во всём остальном мире.

С середины девяностых нам иногда в зомбоящике показывали чеченских террористов, грозивших всех нас зарезать-перерезать. И опять же, вот чудо, никто из тех либерастов, что сегодня так ненавидят Кадырова, якобы за то, что он был на стороне боевиков, не возмущался по этому поводу. Более того – в газетах порой публиковались статейки откровенно протеррористического содержания – мол, давно и надо перерезать всех этих русских. И ни одного слова о геноциде, прошедшем во всех южных республиках. Об этом узнавали только из первых рук, от самих беженцев. Ельцинские СМИ по этому поводу хранили гробовое молчание.

Стало можно свободно разжигать межнациональную рознь, но желательно – по отношению к русским. Любая русофобия ельцинским режимом вообще воспринималась на ура. А микс из русофобии и антисоветизма делал из любого бездаря «честного, смелого, правдивого либерального журналиста». На волне русофобии тогда можно было реально подняться, что и сделали многие современные либерасты.

В общем, была лютая, бешеная свобода на всё, что способствовало разложению общества. И жёсткий запрет на всё, что могло поспособствовать сохранению этого самого общества. Например, если кто-то пытался заикнуться в прессе о том, что неплохо бы ограничить торговлю алкоголем хотя бы ночью в центре города, потому что пьяницы всё загадили – его моментально обвиняли в покушении на права и свободы людей (видимо, этих самых пьяниц). Если кто-то пытался возмутиться тем, что пропаганда секты ведётся в школе – начиналась его травля за «покушение на свободу вероисповедания». И так далее. Так что «свобода» девяностых, если копнуть поглубже, была на самом деле самым настоящим тоталитаризмом и диктатурой русофобов. Вот по этой «свободе» сегодня и вздыхают либерасты. Именно эту «свободу» отнял у них Путин. И слава Богу. Не дай Бог нам, нормальным людям, возвращения этой «свободы».

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. «Свобода» девяностых» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

Вспоминаем девяностые. Распределение материальных ресурсов.

Вспоминаем девяностые

Сегодня в интернете наблюдается некая патологическая «ностальгия по девяностым». Она не носит массового характера, как ностальгия по СССР, по понятным причинам. Ностальгирующие по девяностым делятся на две категории. Первая – это школьники, которые тогда или не родились, или в лучшем случае под стол пешком бегали. Вторая – это отодвинутые от кормушки жулики и их прихлебатели. Первые насмотрелись «бригад» и «бумеров» и хотят бандитской романтики. Для их возраста это почти нормально – дети во все времена угорают по пиратам и разбойникам. Вторые же жалеют об отобранной халяве и их, в принципе, тоже можно понять. Понять – можно, а вот простить – куда сложнее, если вспомнить то, что творилось тогда в стране.

В связи с этим мы открываем новую рубрику «Вспоминаем девяностые» — для тех, кто хочет вспомнить, как это было, а также для тех, кто не помнит, но хочет узнать адекватную информацию, а не картинки с геликами, автоматами и чемоданами баксов из пабликов ВК. И для начала расскажем о том, как распределилось общее благосостояние, которого в СССР всем хватало примерно поровну, и оставалось на стремительное развитие страны.

Хотя, развитие перестало быть стремительным ещё с 1974 года, а с приходом Горбачёва и вовсе остановилось. Однако на благосостоянии простых людей это сказалось не сильно, пока все работали в государственном секторе. А вот с развалом СССР, когда госпредприятия стали либо приватизироваться, либо разворовываться, либо просто тихо умирать без финансирования, всё и началось…

Зарплату не платили месяцами. В некоторых местах её начали выдавать продукцией предприятия. Дадут тебе вместо денег ящик подшипников, или пиджаков, или сковородок каких-нибудь – и продавай куда хочешь. А с учётом того, что половине города выдали зарплату тем же самым – эта продукция во всех окрестностях уже даром никому не нужна.

Бывало ещё веселее: частники, приватизировавшие госпредприятия, закупали ненужное барахло на стороне по оптовым ценам и давали работникам вместо зарплаты, считая по ценам розничным, таким образом делая дополнительный навар. Нет, мол, денег на предприятии, берите зарплату женским нижним бельем. И брали, потому что других вариантов нет. И не увольнялись, потому что и такой работы нет. Безработица в стране зашкаливала. Наука вообще стала никому не нужна, и профессора тщетно пытались устроиться грузчиками и сторожами. Впрочем, тех, кто работал в оборонке, и мог быть полезен западным армиям, охотно приглашали в Европу и США. Многие из них и поныне там работают, создавая эпическое вооружение, которое могло быть нашим.

Однако, чтобы обнищавший народ не устроил второй октябрь 1917, Западу нужно было создать прослойку, которая будет стоять насмерть за свежеиспечённый капитализм. И этот класс начали выращивать ещё при Горбачёве – преимущественно из бывших комсомольских и партийных вожаков, из тех, кого можно было купить. Кого купить не получалось – выдавливали из партии и комсомола в процессе горбачёвской «перестройки», под видом борьбы за чистоту партийных рядов. В результате к концу 80-х страна имела уже готовых олигархов, которые остро нуждались в легализации своих доходов. Иметь миллиарды и не иметь возможности достойно их тратить – это, знаете ли, мучительно. Поэтому эти люди были готовы на всё, чтобы уничтожить мешающую им Советскую власть. Как мы знаем, это у них в итоге получилось.

После установления ельцинского режима начался передел, а точнее, захват госсобственности теми, кто имел такую возможность. Огромная богатейшая страна содержала просто немереное количество того, что можно было разворовать. А что нельзя разворовать – уничтожить и получить за это денег от Запада, тут речь в первую очередь про армейские ресурсы: вооружение, ВПК и т.п.

В итоге передела население стремительно нищало, но не всё. Народ постсоветского пространства того времени можно было условно разделить на пять категорий:

Первые, элита элит, составляли примерно 1%, если считать вместе с членами семей. Это были те, из кого сделали класс элиты с 1985 по 1991 год. Олигархи, продажные чиновники, особо приближённые к Ельцину лица и те, кто имел доступ к распилу многочисленных западных кредитов. Кредиты набирались так же активно, как сейчас это делается на Украине, и практически полностью оседали в карманах этих людей. Ими же распродавались госпредприятия, ими же уничтожалась армия и спецслужбы за гигантские вознаграждения от США, ими же продавались Западу гостайны.

Часть этих людей мы знаем, часть оставалась в тени. Они имели недвижимость за границей, двойные гражданства, доли в крупных западных компаниях и фактически правили Россией, точнее процессом её развала. В России не было никого, кто мог бы им хоть что-то противопоставить.

Вторая категория, просто элита, формировалась в основном в период с 1987 по 1993 и составляла примерно 2%, тоже вместе с членами семей. Если первые имели миллиарды, то вторые – только миллионы. Это были те, кто обеспечивал комфорт и безопасность первой категории. Владельцы банков, региональные руководители, продажные генералы, верхушка криминалитета, руководители крупнейших СМИ и прочие. Они помогали отдавать в частные руки целые отрасли советской промышленности, экономики и науки. Они помогали уничтожать остатки советской законности и следить за народными массами, чтобы в них не возникало опасных для ельциноидов сил. Они же способствовали оболваниванию населения, искажения системы ценностей, внушения стереотипов «бухать – нормально», «бандиты – это круто», «деньги всё, остальное ничто».

 

Часть этих людей потом погибла при загадочных обстоятельствах, часть свалила за границу и поныне радуется жизни, часть доживает свой век с тем, что успели наворовать.

Третья категория, составляющая примерно 5% — холуи первых двух, обеспечивающие им красивую жизнь. Это руководители турфирм и охранных агентств, торговцы импортными машинами и компьютерами, криминальные авторитеты, организаторы борделей и казино, владельцы элитных ресторанов и отелей. Сюда же относятся наиболее удачливые мошенники, которые сумели поделиться с кем надо, организаторы финансовых пирамид и прочих «АО ЛохИнвест» по выкачке последних денег из населения.

Эта категория не имела счетов в Швейцарии и недвижимости за границей, но построить пару шикарных коттеджей и разъезжать на геликах вполне могли себе позволить. Именно они и запомнились как пресловутые «новые русские», отвлекая внимание от настоящих богачей. Те, кто ворочал настоящими деньгами, как правило, золотые цепи толщиной в руку на шее не носили и пальцы почём зря не гнули.

Именно представители этой категории сегодня и составляют костяк «кокозиции» и вопят о том, как Путин у них всё украл. Именно они сочиняют сказки о том, как у нас всё плохо и смотрят преданными глазами в сторону Запада, в надежде, что девяностые вернутся и им снова достанутся тёпленькие места при хозяевах.

Четвёртая категория, составляющая приблизительно 12% — это те, кому падали крошки со столов первых трёх. Менеджеры фирм по отмыванию бабла, работники сферы обслуживания олигархов, продажные менты, рядовые бандиты, журналисты ельцинских СМИ, пичкающие народ страшилками о «миллиардах расстрелянных лично Сталиным», начальники на приватизированных предприятиях, которые было решено не уничтожать, а поставить на службу Западу.

Эти люди имели стандартный средний доход по западным меркам, могли позволить себе иметь нормальное жильё, обставить его приличной мебелью, ездить на нормальной машине, нормально одеваться и питаться. То есть их материальный уровень был таким, какой сейчас более чем у половины населения страны. Тогда же таких людей было лишь 12%, и чтобы попасть в эту категорию — нужно было обслуживать капитализм, а ни в коем случае не создавать ничего полезного и нужного.

Оставшиеся же 80% оказались нищими на положении полурабов, абсолютно бесправными перед представителями любой из предыдущих четырёх категорий. Закон работал всегда в пользу элиты, «общественного мнения» и всяких там «оппозиционеров» не было как явления. Сегодня беспредел какого-нибудь чиновника вызывает резонанс на всю страну, а тогда никто об этом и не узнавал – СМИ и все силовые структуры были «ручными».

Если у кого хватало глупости, например, прийти и накатать заявление в милицию на местных бандитов, в лучшем случае они слышали: «Вы с ума сошли?! Это же Васька Косой и Колька Хромой, их сам начальник милиции боится! Идите отсюда со своим заявлением, пока и мне проблем не создали!» В худшем же – заявление как бы принималось, а написавший его вскоре пропадал без вести и числится пропавшим без вести по сей день. Ну а если кто-то пытался найти управу на мелкого чиновника, или преуспевающего бизнесмена – всё кончалось ещё печальней.

Народ выживал как мог – растили картошку на приусадебных участках, приторговывали всем, что можно было купить-перепродать, подрабатывали при «богатеньких». И всё равно большинство едва сводило концы с концами. Тупо экономили на еде, многие дети ходили полуголодными, а взрослые и подавно. В начале девяностых в армии стали официально фиксироваться первые смерти от голода. На гражданке смерти от голода были обычным делом. Помню заметку в местной газете тех времён, о том, что в частном доме на отшибе был найден труп старушки. В заметке было сказано, что признаков насильственной смерти не обнаружено, бабушка «скончалась от естественных причин: голода и возрастных заболеваний». И это на общем фоне никого не то что не шокировало, а даже не интересовало.

Развелось огромное количество беспризорников. Дети 7-15 лет буквально толпами шлялись по вокзалам, жили в подвалах, нюхали клей, воровали. Это были в основном дети, родители которых попали в те «тридцать миллионов, которые не вписались в рынок», по выражению Чубайса, то есть просто умерли. От голода, болезней, алкоголизма и наркомании или перейдя дорогу кому-то из элиты. Те подростки в большинстве своём до совершеннолетия тоже не доживали, либо же вырастали в профессиональных преступников и поныне гниют в тюрьмах. Из таких получались наиболее отмороженные грабители и убийцы – хорошей жизни они не видели, терять им было нечего, озлобленность на весь остальной мир зашкаливала.

Кто-то скажет: «но пережили же?» Ответим: пережили далеко не все. Численность населения России сокращалась на несколько миллионов каждый год. О том, сколько людей превращались в бомжей, преступников и других потерянных для нормальной жизни элементов – статистика умалчивает. О практически нулевой рождаемости в те годы – и подавно. Во многих других республиках бывшего СССР всё было ещё печальней. Прибалтика, например, вообще потеряла бОльшую часть трудоспособного населения, что можно характеризовать как полноценный демографический коллапс.

Удар по экономике страны в целом и карману отдельного среднестатического человека в частности получился просто фантастической силы. На общем фоне почти никто не вспоминал ещё и о том, что почти у каждого взрослого советского человека были накопления на сберкнижке, от 5 до 40 тысяч рублей – суммы по тем временам огромные, которые инфляция превратила в ничто. Всё это было намного хуже, чем период «великой депрессии» в США 30-х годов, который американцы до сих пор вспоминают с ужасом.

Помните об этом, когда очередной седеющий либераст начнёт рассказывать вам про «свободу девяностых», или глупый подросток будет угорать по «крутым пацанам на мерседесах».

Впрочем, для тех, кому очень уж хочется в девяностые, сегодня существует Украина:

Скучаешь по девяностым? Добро пожаловать на Украину!

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. Распределение материальных ресурсов.» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.