Вспоминаем девяностые

Вспоминаем девяностые. РУБОП.

RUBOP

Корни возникновения РУБОП находятся ещё в советской эпохе. Во времена поздней горбачёвщины, когда криминальные группировки уже имели чётко очерченное влияние в стране, купленные ими горбачёвские чиновники продолжали по инерции твердить, что «В СССР мафии нет». А раз нет мафии – то и бороться с ней не нужно. Но в то время ещё оставалось немало честных людей в системе МВД, и в 1986 году в МУРе было создано подразделение по выявлению лидеров оргпреступности и борьбе с ними – прообраз РУБОПа. А в 1988 году на базе 6 управления МВД СССР было создано управление по борьбе с организованной преступностью. Включавшее в себя, правда, всего 32 человека на весь СССР. Позднее генерал Александр Гуров убедил руководство МВД в необходимости расширения этой структуры. «Отцом» же РУБОПа является бывший министр внутренних дел Владимир Рушайло.

В девяностые волна преступности захлестнула страну. Стрельба на улицах стала обычным делом. Группировки делили сферы влияния, покупали чиновников и генералов, убивали друг друга, снова делили… Кровь лилась реками. Ельцинское руководство быстро поняло, что, если не контролировать этот процесс – криминальные авторитеты запросто могут подвинуть и их с тёплых кресел. Чего стоила одна попытка известного авторитета Сергея Тимофеева (Сильвестр) убить Березовского. Поэтому тогдашнее руководство страны, само расплодившее эту преступность, приняло меры по борьбе с ней. Редкий случай в ельцинской эпохе, когда интересы власти совпали с интересами народа. Тогда и были созданы РУБОПы, то есть Региональные Управления По Борьбе с Организованной Преступностью. Это была практически отдельная спецслужба внутри МВД, так как рубоповцы в каждом регионе подчинялись только ГУОП МВД России. Местные генералы были им не указ.

Правда, ельциноиды сразу позаботились о том, чтобы РУБОП не переусердствовал и не искоренил всю организованную преступность в России вообще. Поэтому в системе РУБОП не было следователей, а были только опера. Рубоповцы не могли сами возбуждать уголовные дела, а могли только вести оперативно-розыскную деятельность. Потом задержанные авторитеты должны были передаваться следователям из обычной милиции… Ну вы поняли. И не было бы от этой службы никакого толка, если бы кто-то не продавил для неё важную функцию: контроль остальной милиции. Да, УСБ в то время не было, и функции УСБ выполнял как раз РУБОП. И уж он-то следил, чтобы задержанные им криминальные авторитеты раскручивались по полной. Дела если и разваливались, то уже в судах, а развалить грамотно оформленное дело в суде куда сложней, чем на этапе следствия. Поэтому для воров в законе, цыганских баронов, продажных чиновников и террористов с Кавказа РУБОП стал реальной силой, способной раздавить любого из них. Где-то ельциноиды просчитались.

В советское время почти в каждом отделе был крутой опер, державший в страхе всех бандитов района. Когда система МВД начала целенаправленно разрушаться, таких людей выдавливали из неё в первую очередь. Но с созданием РУБОПов все они пошли туда, найдя там возможности для реализации своих способностей, да ещё и получив определённую власть над своими бывшими продажными начальниками.

Чтобы понимать важность этой структуры, надо представлять реалии тех лет. Бандиты тогда не боялись никого, от обычной милиции для них было не больше угрозы, чем от ребёнка. Криминальный авторитет мог уволить любого мента. А рядовые «быки», которых пытались задержать обычные миллиционеры, говорили: «Попутали, что ли, мы работаем с таким-то, свалите отсюда, менты» и шли своей дорогой как ни в чём не бывало. Реально воздействовать на оргпреступность мог только РУБОП, да ещё Главк уголовного розыска, но последний работал только в Москве.

Надо ли говорить, как бомбило от РУБОПа у всевозможных либералов. Как их поливали грязью в прессе, как пытались подставить на каждом шагу. Но честные милиционеры советской закалки, игнорируя всю эту грязь, просто делали свою работу. А работа эта была, по сути, настоящей войной. Криминал в девяностые представлял грозную силу, и противостояние велось жестокое. Сотрудников РУБОП убивали, похищали, пытали, угрожали их семьям, взрывали их машины, подставляли через продажных чиновников. Рубоповцы не оставались в долгу, действуя жёсткими и не всегда законными методами. Любой криминальный авторитет знал: если его задержит РУБОП, пусть даже по подозрению, которое не подтвердится и выпустит через два дня – здоровье сильно поубавится. Бандитов били жёстко, отбивали внутренности, калечили. Но только этот язык и понимали профессиональные преступники, только такие действия давали результат. От суда откупиться можно, а вот от пудовых кулаков оперов РУБОП при задержании – нет.

Были свои негласные правила. Например, совершающих преступления по отношению к детям – педофилов, похитителей детей, торговцев детскими органами и т.д. – в живых по возможности не оставлять, а отстреливать при задержании. Совершающих преступления по отношению к простым гражданам – бить жёстче, чем тех, кто мочит только себе подобных бандитов. Чуть позднее к функциям РУБОП добавилась и борьба с терроризмом, ставшем реальной угрозой с начала первой чеченской войны. С террористами тоже не церемонились.

В те годы среди криминала ходили упорные слухи о группе сотрудников то ли МВД, то ли ФСБ, которые убирали авторитетов без суда и следствия. «Белая стрела» и т.п. Было ли это правдой – мы уже никогда не узнаем, но если такое имело место, то без РУБОПа уж точно не обошлось.

Нужно, однако, понимать и то, что РУБОП занимался только серьёзными группировками. Их не интересовали какие-нибудь наркоманы или гопники, даже если те убивали людей — этим занималась обычная милиция, и занималась очень плохо. Поэтому общего криминального беспредела по всей стране их деятельность не отменяла. Но их работа была куда более важной, хоть и практически незаметной простым гражданам. В этом они были схожи с ФСБ — «наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…» Задержать террористов, способных взорвать пару автобусов с людьми — это куда важней, чем наркомана с ножом. Простые люди если и пересекались с РУБОПом, то запомнили их как мрачных, угрюмых, подозрительных людей. А какими ещё могут быть люди, находящиеся в состоянии войны? Отделы огорожены заборами, на въезде — почти армейские КПП, колючая проволока, люди с автоматами. Простые граждане почти не сталкивались с этой структурой, кроме случаев, когда умудрялись перейти дорогу серьёзным бандитам. Вот тогда это было единственное место, где им могли помочь.

РУБОПы всех регионов имели отделы по борьбе с различными видами оргпреступности. Был отдел по ворам в законе, отдел по противостоянию коррупции, отдел по борьбе с незаконным оборотом оружия, отдел по этнической преступности (диаспоры), отдел по транснациональной преступности (международная мафия), отдел по борьбе с наркотиками, отдел по экономическим преступлениям и т.д. Страшно представить, что было бы, если бы все эти тысячи посаженных и отстрелянных бандитов остались бы при своих грязных делах.

РУБОП был настолько суров, что для силовой поддержки использовал не ОМОН, а исключительно СОБР. Напомним, СОБР – практически армейский спецназ внутри МВД, имеющий в своём распоряжении тяжёлую технику, вертолёты и многое другое, свойственное скорей армии, а не полиции. И бойцов, обученных больше ликвидировать, чем задерживать. Поэтому при малейшем намёке на сопротивление (не лёг на пол сразу по команде) любой задерживаемый авторитет получал пулю в лоб.

В самом начале своего существования эта структура называлась РУОП, что порождало нездоровую ситуацию для троллинга – мол, сами и есть организованная преступность. Потом в аббревиатуру добавили букву Б. Хотя по мнению некоторых офицеров, наиболее бескомпромиссная борьба с преступностью шла как раз при аббревиатуре РУОП.

Опера РУБОПа, при всей своей крутизне, обычно не выглядели двухметровыми богатырями с квадратными подбородками, в отличие от своих коллег из СОБРа. Часть рубоповцев, в силу специфики работы, выглядели и вели себя как самые настоящие уголовники. Другие были с виду серыми невзрачными человечками, но горе тому преступнику, который обманется такой внешностью и не поймёт, кто перед ним.

Реальный случай. Сидят в кафе опер РУБОПа и следователь обычной милиции, без формы, обедают, обсуждают какие-то служебные дела. Следователь – довольно здоровый мужик, а рубоповец – маленький, неприметный с виду. За соседним столом веселится компания кавказских бандитов. В какой-то момент им что-то не нравится в этих двоих, и они начинают наезжать. Вообще, драки и разборки – непременный атрибут любого кафе или бара девяностых. Следователь достаёт удостоверение: спокойно, милиция. У «джигитов» это вызывает ещё большую агрессию: ах, ты ещё и мент! Следователь падает под стол от мощного удара «братухи-борцухи». Рубоповец вскакивает, опрокинув стол… Дальше из допроса задержанного «борцухи», единственного из компании, который мог говорить (остальные в больнице без сознания):

— Вы совершили нападение на сотрудника РУБОП. Знаете, что за это бывает?

— Ми нэ успели его ударить. Только того, первого, а этот как начал нас бить… Всех сразу…

— А вы что, хотите сказать, просто стояли?

— Нэт, ми убегали. А он нас догонял… И снова бил…

Все рубоповцы поочерёдно ездили в командировки в Чечню (впрочем, как и СОБР) и воевали там не хуже каких-нибудь ВДВ. Вряд ли можно найти рубоповца, не награждённого орденами и медалями – или за боевые действия, или за задержания опасных преступников, а чаще и то и другое.

По мнению многих офицеров этой структуры, к концу девяностых РУБОП стал «не тот» Офицеры советской школы стали уходить на пенсию, на смену им приходила молодёжь, воспитанная уже девяностыми. В РУБОП появилась коррупция, поползли слухи о том, что некоторые сотрудники, сажая крышующих фирмы бандитов, начинают крышевать эти фирмы вместо них. Впрочем, и оргпреступность перестала быть такой лютой – во многом благодаря именно деятельности РУБОП. И в 2001 году суровый РУБОП прекратил своё существование. Часть этих структур превратились в ОРБ – оперативно-розыскные бюро, в которых ещё частично сохранялся рубоповский дух и традиции. Часть сотрудников перешла в УБОПы при местных УВД. Потом всё это деградировало до «криминальной милиции». И вот парадокс – те самые либерасты, которые поливали грязью РУБОП, тут же начали поливать грязью власть за расформирование этой структуры.

На самом деле необходимость в такой службе просто отпала, и слава Богу. Нет больше тех группировок девяностых, наводящих ужас на всех нормальных людей, с которыми никто не мог справиться, кроме РУБОПа. Современная оргпреступность – лишь жалкая пародия на суровые банды тех лет, и с ней нормально справляется обычная полиция. Но память о героических операх, объявивших войну преступности в те страшные для страны годы, нужно сохранить. Это были одни из немногих, кто реально боролся с тогдашней ситуацией в стране, и многие из нас сегодня живы именно благодаря им.

1011[1]
Все права на статью «Вспонимаем девяностые. РУБОП.» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

0

Вспоминаем девяностые. Криминал девяностых.

Криминал девяностых

 

Бандиты, которые в девяностые рулили всем, были далеко не единственным источником криминала. И простые люди страдали в основном не от ОПГ. В девяностые криминал захлестнул всю страну, вдоль и поперёк, сверху донизу. Было огромное количество преступников, не относящихся к серьёзным ОПГ.

Наркоманы. Наркотики в девяностые наводнили страну, а наркоман – это всегда преступник. Ему каждый день нужна доза, плюс тоже что-то есть, а работать наркоман не может и не хочет. Поэтому по улицам было опасно ходить в любое время дня и ночи уже только из-за них – наркоман, у которого уже приближается ломка, в страхе перед ней убьёт любого прохожего за часы или кожаную куртку.

Молодёжные банды. Были в каждом районе и почти в каждом дворе. Промышляли вымогательством, грабежами, реже кражами. В середине девяностых было популярно снимание меховых шапок, которые можно было продать в любой ларёк или таксисту. Одна из схем: жертву обгоняет малолетка, на бегу отработанным подзатыльником сбивает шапку, подхватывает другой рукой и бежит дальше. А на пути жертвы, вознамерившейся догнать грабителя, откуда ни возьмись, вырастает парочка гопников постарше со всякими «дай закурить». Если получится – отберут и другие ценности, не получится – не отберут, но шапка уже ушла. Из-за этих группировок дети и подростки не могли носить на улице никакие ценности. Выйти из дома с наушниками от плеера, как сейчас ходит каждый второй подросток – значило гарантированно вернуться без него. Золотые и серебряные украшения прожили бы на хозяине ещё меньше, чем плеер. Хорошая одежда тоже снималась, не говоря уж о часах. Причём в некоторых случаях таким гопникам вещи даже не были нужны как материальная ценность – это делалось для самоутверждения.

Косящая под бандитов молодёжь. Те, кто был слишком молод или недостаточно решителен для вступления в серьёзные группировки, копировали внешность и манеры настоящих бандитов и занимались подобной же деятельностью, но совсем мелкой. Например, крышевали бабушек, торгующих семечками. На кабаки хватало, если вспомнить, сколько этих бабушек сидело тогда по всем перекрёсткам.

Студенты. В каждой студенческой общаге были бандитствующие компании, отбирающие стипендии и вымогающие деньги с остальных. Как правило, кто-то среди них был родственником ректора или декана, или имел родственников среди тех же бандитов, поэтому ничего не боялись и управы на них не было.

Отморозки. В девяностые развелось огромное количество странных личностей, не дорожащих ни своей, ни чужой жизнью. Отморозки мало интересовались материальными ценностями, их привлекал само процесс – например, запинать до смерти прохожего, просто так, развлечения ради, изнасиловать женщину в тёмном переулке, расколотить машину, попавшуюся на пути. Материальные ценности были при этом лишь приятным бонусом. Некоторые отморозки были настолько поехавшими, что их боялись даже бандиты – например, могли кинуть гранату всем под ноги, и плевать, что самого тоже разорвёт. И дело тут не в наркотиках, некоторые отморозки их никогда не употребляли. Либо травмы головы в детстве, либо какие-то перенесённые стрессы, либо алкоголизм и наркомания родителей, и всё это накладывалось на всеобщую атмосферу беззакония и порождало таких личностей. Хуже всего, что им было свойственно объединяться в группы с себе подобными, что многократно увеличивало их опасность. Долго не жили.

Из-за всего этого атмосфера в девяностые была такая, что ходить было небезопасно даже в ясный день по людной улице. А при столкновении с преступниками подчас было невозможно определить их категорию и степень опасности, потому что внешний вид и стиль поведения все копировали с серьёзных бандитов, да и представлялись обычно таковыми. А на бандитов в то время управы не было и защиты от них не существовало.

Милиция захлёбывалась в потоках преступлений, не было времени даже регистрировать дела, не то что заниматься ими. Поэтому помощи от милиции ждать не приходилось, каждый защищался как мог. А криминал, как и всё дурное, заразен, поэтому многие мыслили так: «Отняли у меня – пойду отниму и я».

Тем, кто не застал эти годы, сложно представить эту криминальную атмосферу, пронизавшую всё общество.

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. Криминал девяностых.» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

0

Вспоминаем девяностые. Бандиты.

maxresdefault[1]

Законы экономики так же естественны и нерушимы, как законы физики. Они исполняются всегда. И один из таких законов заключается в том, что если власть в государстве слабеет и перестаёт выполнять часть своих функций – эти функции берут на себя другие, неофициальные, структуры.

В конце восьмидесятых власти в стране уже почти не было. А в 1990-92 годах и вовсе непонятно было, кто власть. Помните, как сатирик Задорнов поздравлял нас с новым годом вместо главы государства? Потому что Горбачёв на тот момент был уже не актуален, а Ельцин – в своём обычном состоянии и не мог что-либо внятно сказать. Поэтому часть функций государства закономерно перешла к криминальным группировкам.

Торговая мафия СССР, слившаяся с ворами в законе, коррумпировавшая верхушку Партии и МВД, приспосабливалась к новым условиям капитализма. Наконец-то стало можно использовать накопленные миллионы по полной программе – и тратить в своё удовольствие, и вкладывать с целью получения дальнейших прибылей.

В этих условиях старый уголовный мир оказался устаревшим, старые воровские законы – неактуальными. Ну кто будет специально садиться в тюрьму, чтобы поднять авторитет, когда авторитет при капитализме – это в первую очередь бабло? А бабло зарабатывается на свободе. Или кому нужны в общаке копейки от украденных кошельков? Да и сами кошельки воровать не стало никакого смысла – крышуя первых предпринимателей, уголовники, не рискуя свободой, на одном страхе стали делать миллионы.

Ещё в семидесятые годы, во время слияния с торговой мафией, старые воровские законы начали мешать ворам. Например, вор раньше не имел своей территории, в отличие от более мелких преступников – карманников, домушников, шулеров и т.д. Раньше считалось, что вор свободен и может работать везде, главное – платить в общак. Крышуя цеховиков, пришлось делить территории, иначе получалось так, что одних пытаются доить несколько, а других – никто. С приходом же девяностых не только ворам в законе, а всем криминальным авторитетам пришлось делить территории и более того – сферы контроля. Например, кто-то занимается наркотиками, кто-то – проститутками, кто-то даёт крышу бизнесменам и т.д. Уступать никто не хотел, полилась кровь. Окончательно, пожалуй, старый воровской закон умер с убийством последнего вора сталинских времён – Василия Бриллианта. Он обладал мощной харизмой и притягивал к себе преступную молодёжь, уча их старому закону. Новому криминальному миру это мешало, поэтому Василий Бриллиант, по официальной версии, споткнулся в камере на ровном месте и упал виском на угол шконки – даже не потрудились состряпать более-менее правдоподобную причину смерти. После этого немногие оставшиеся приверженцы старой школы поняли, что мировоззрение надо менять, если хочешь оставаться в авторитете, да и просто выжить. С дремучим паханом никто считаться не будет, его даже на сходку не позовут и предъяву не сделают – грохнут по-тихому и всё.

Поэтому противостояние воров старой школы и новых преступников, в основном из бывших спортсменов, больше раздуто бульварной прессой. У этих двух групп достаточно быстро произошла взаимная ассимиляция. Уже в 1992 году можно было наблюдать как авторитета вроде бы старой школы, имевшего в подчинении бригаду «быков», так и вчерашнего цеховика или спортсмена, руководящего расписными урками. А уж к середине девяностых и вовсе стало не разобрать, из каких там у нас смотрящий и кем он был в советское время.

Смотрящий в девяностые был в каждом городе и в каждом районе, во многих случаях – ещё и в микрорайонах и даже отдельных улицах. То есть — имеется криминальный авторитет, рулящий твоим районом, без которого здесь даже солнце утром не восходит, и никакая милиция, никакие местные чиновники ему не указ. Криминальные авторитеты в девяностые действительно имели больше власти, чем представители официальных структур. Потому что не были ограничены писаными законами – ни один криминальный закон никогда не был зафиксирован на бумаге, и неспроста.

С началом капитализма налоговая система закономерно была беспомощной, так как только зарождалась, и, что гораздо хуже зарождалась под руководством таких деятелей, как Гайдар, Чубайс и прочие, не к ночи будь помянуты. Поэтому предприниматели налоги практически не платили, особенно мелкие. Чтобы, например, открыть магазин, надо было согласовать вопрос с местными бандитами, и все «налоги» платились только им. Если твой магазин выгоден для бандитов – они не дадут тебя в обиду. Хотя особо рассчитывать на их доброту не стоило, если будет выгодно – разменяют моментально. Или втянут в какой-нибудь свой криминал – например, реализуя наркоту через твою сеть киосков, и в случае чего тебя же и сделают крайним. Ещё была у бандитов такая практика, как «выращивание кабанчика». Находили талантливого бизнесмена, помогали ему подняться, защищали от всяких проверок, чиновников и других бандитов, помогая открывать и развивать всё новые фирмы. Вот только фирмы регистрировали на себя. А потом, когда бизнес был достаточно развит и отлажен, убивали «кабанчика», сажали на его место директора со стороны, который ни на что не будет претендовать, и получали готовый налаженный бизнес. Именно так многие урки и превратились поздней в мирных благополучных бизнесменов.

Разумеется, при дележе денег и территорий кровь лилась широкими полноводными реками. Жизнь человеческая в криминальном мире не стоила ничего, убивали и за несколько сотен долларов. Мало кто из этой братвы дожил до спокойных времён и занял тёплое место, как в фильме «Жмурки». Почти все они полегли в разборках. На подмосковных кладбищах и поныне стоят эти мрачные памятники в два человеческих роста – бандиты, по примеру египетских фараонов, старались как можно дольше продлить хотя бы память о себе. Многие и не рассчитывали жить долго. 18-летние парни завидовали авторитетам, на похороны которых были потрачены десятки тысяч долларов, и мечтали о таком же конце.

Огонька добавляли бандиты с Кавказа, в частности из Чечни, которые в девяностые тоже обосновались во всех регионах России. Чеченцы прославились тем, что на «стрелках» не пытались как-то решить вопрос, а сразу пускали в ход оружие. Поэтому, видимо, и не заняли значительного места в криминале крупных городов России – помимо агрессивности и готовности убивать, нужны ещё хитрость и определённая гибкость. Правда, кавказцы нередко сотрудничали с русскими бандитами, когда надо было склонить под крышу не владельца ларьков, а по-настоящему серьёзного предпринимателя, который и сам имел возможности и охрану. Делалось это так: сначала кавказцы устраивали беспредельный наезд, сжигали машины и офисы, похищали родных и т.д.  Требовали абсолютно неадекватный и неподъёмный процент. Управы на них не было ниоткуда. Тогда предприниматель сам начинал искать защиту в криминале. И русские бандиты, после кавказцев кажущиеся уже такими родными и добрыми, находились. И разговаривали цивилизованно, и беспредел не творили, и процент требовали хоть и завышенный, но не дикий – ну как тут не согласиться? Предприниматель не знал, что процент завышен потому, что надо было делиться с теми самыми кавказцами.

Тому, кто не помнит те времена, трудно представить, какую власть имели бандиты в девяностые. Они контролировали 95% всего бизнеса в России (оставшимися 5% просто владели люди, имевшие родственников среди олигархов и ельцинского окружения, туда бандиты не совались). Нельзя было сделать ничего, что стоит хоть каких-то денег, без согласования с ними. Нельзя было сделать что-либо, что им не понравится, и остаться живым. Бандиты не знали другого наказания, кроме смерти – особенно тогда, когда нельзя было получить выгоду. Возвращением долгов занимались они же, за 50% от суммы. Правда, если была возможность – забирали себе весь долг, а то и трясли дополнительные деньги с того, кто их нанял.

Бандиты помельче, рядовые бойцы группировок и бригадиры, разумеется, хотели больше денег, чем им платили их боссы, и подрабатывали, как могли. Вот тут и начинали страдать от них не только «новые русские», на которых на самих клейма ставить негде, а простые граждане. Казалось бы – что взять у простого человека, у которого если и было несколько тысяч на сберкнижке, и те Гайдар сожрал? Оказывается, есть что, целое состояние – квартиру. Это тысяч двадцать долларов. Вследствие несовершенства тогдашних законов квартиру можно было отдать парой подписей, сделанных в подвале с паяльником в заднице, в присутствии ручного бандитского нотариуса. Для этого, в частности, широко использовались автоподставы. Сдаёт в тебя задом БМВ, оттуда вылезают «быки» и начинают орать, что ты им тачку помял. И управы на них нет и быть не может, и нет другого выхода, кроме как отдать квартиру, ну или умереть. Хорошо, если взамен дадут комнату или поменяют тебе трёшку на однушку – это «добрые» бандиты, это ещё повезло.

Любой школьник знал, кто в его районе смотрящий, где можно купить наркотики, где – оружие, и даже где заказать киллера. Все эти авторитеты совершенно открыто разъезжали на дорогих внедорожниках, не скрывая рода своих занятий, и считались уважаемыми людьми. Они часто даже не заморачивались тем, чтобы хотя бы формально числиться на какой-нибудь должности в одной из подконтрольных фирм. Либо числились генеральными директорами в таких сферах, в которых ничего не понимали. Реальная картина: заполняет такой браток анкету, доходит до графы «работа», достаёт мобилу размером с утюг и орёт в трубку: «Алло, слышь, я где работаю? А кем? А кто это? Ага, понял, записал!» Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь именно эти люди фактически правили страной в течение целого десятилетия. Они не боялись никого и ничего – помните сериал «Бригада», где герои при всех открыто размахивают стволами, даже когда в этом нет необходимости, как будто в России существует разрешение на огнестрел? Это реально так и выглядело. Были чисто бандитские рестораны, куда было не зайти простому человеку, чисто бандитские фирмы, куда брали только по рекомендации авторитетов.

Всё начало меняться постепенно, и не сразу после прихода Путина, а год-два спустя. Сначала изменения были почти незаметны. И даже во второй половине нулевых такие как Цапок, ещё никого не удивляли. Хотя это, конечно, уже были лишь слабые отголоски авторитетов девяностых. В наше же время от них остались одни воспоминания да анекдоты. Больше в стране ничего не зависит от накачанных «быков» в кожаных куртках с золотыми цепями поверх одежды. Хотя, разумеется, организованный криминал не исчез, он есть и сейчас, как в любой стране и при любом строе. Но сегодняшний криминал больше не контролирует ни бизнес, ни жизнь простых людей, а занимается чисто криминальными делами – наркотиками, оружием, проститутками, заказными убийствами друг друга и прочими сферами деятельности, находящимися вне правового поля. Можно свободно открыть фирму, и в неё не приедут ребята на гелендвагене со стволами за поясом. Правда, теперь надо платить налоги. Из-за чего некоторые либерасты из числа торгашей и ностальгируют по девяностым: «раньше я платил бандитам по 20 баксов с точки, а сейчас плачу государству по 200». Но это и есть цивилизованный мир и цивилизованное налогообложение. В частности, как в любимых либерастами США, так что они, по идее, должны быть довольны. Там никаким криминальным неграм или латиносам не придёт в голову заявиться в фирму и сказать: «плати нам, это наша территория». Моментально приедет ФБР и втопчет в землю всю группировку.

В девяностые криминальный авторитет полностью контролировал местную милицию, мог назначать, увольнять и переводить с должности на должность любых сотрудников. Рядовые менты и вовсе находились в оперативном подчинении у бандитов. Сегодня начальник уголовного розыска (по-современному – криминальной полиции) может легко посадить любого авторитете местного значения. И дружба с криминальным авторитетом сегодня не даст простому гражданину ровным счётом ничего в плане безопасности или положения в обществе. Гораздо больше в наше время даст дружба с теми же полицейскими.

Впрочем, была одна сила, которую бандиты боялись в девяностые, и которая не дала им окончательно подмять под себя Россию. Но об этом мы расскажем в следующий раз…

0

Вспоминаем девяностые. Первая чеченская война.

Первая чеченская

 

Прежде всего, надо сказать, что ситуация в Чечне, которая тогда была частью Чечено-Ингушской АССР, начала накаляться ещё при раннем Горбачёве. Просто поначалу это было почти незаметно – участились бытовые конфликты на национальной почве (старательно подогреваемые искусственно), конфликты в местной власти и т.д. Всё это накалялось с каждым годом, и к 1988 году из Чечни начали уезжать первые русские беженцы, потому что жизнь становилась всё более невыносимой. А к 1990 году развернулся полномасштабный геноцид всего нечеченского населения, достигший своего пика к 1992 и закончившийся к 1993, по причине того, что нечеченское население закончилось. В процессе убивали и тех немногих чеченцев, которые пытались этому помешать. Впрочем, не до всех дотянулись руки боевиков – тот же Бислан Гантамиров со своим отрядом, к примеру, успешно воевал против дудаевцев уже в Первую чеченскую. Но в 1991-93 годах, когда Чечня была буквально залита кровью, никакой войны официально не было. И горбачёвско-ельцинские СМИ хранили гробовое молчание по поводу того, что там происходило.

Надо заметить, что нечто подобное происходило тогда во всех южных республиках распадающегося СССР и в автономиях Северного Кавказа, относящихся к РСФСР. Однако Чечня стала как бы вершиной геноцида. Если в других республиках такие зверства были отдельными случаями, то в Чечне так выглядел весь процесс геноцида. Намотанные на заборы кишки хозяев дома, насаженные на столбы от дорожных знаков детские тела, распиленные вдоль бензопилой женщины, разбросанные по улицам руки и ноги, горы трупов, к которым нельзя на сто метров подойти из-за смрада. И при этом официально не было не только войны, а даже никакой чрезвычайной ситуации!

Некоторые сегодня заявляют, что русские и другие народы Чечни численно превосходили чеченцев почти вдвое, а потому, мол, сами виноваты, что не объединились и не дали отпор. Кто так говорит – не понимает, что не может мирное население, включающее женщин, детей, стариков, противостоять боевикам с автоматами.  Также нужно понимать, что дело, в общем-то, не в чеченцах, хотя на менталитет этого народа ставка, конечно же, делалась. Если бы кто-то наверху спланировал – могли бы устроить абсолютно то же самое, например, на Чукотке. Среднестатический чукча не менее вспыльчив и не менее легко хватается за нож или огнестрел – кто общался с ними, подтвердит. Да и вообще подготовить боевиков с наклонностями маньяков можно в любом народе. Посмотрите хотя бы на современных правосеков.

В 1994 году ельцинское правительство, обеспокоенное тем, что боевики уже начали расползаться за пределы Чечни, приняло решение о вводе войск. А то ведь, знаете, доберутся до Москвы – тут и самим «кукловодам» головы не сносить. Так началась первая чеченская война. И только тогда стало можно оценить, как успешно развалили нашу армию за каких-то пять лет. Если в 1989 Советская армия успешно выполняла задачи в Афганистане (посмотрите на карту и сравните размеры крохотной Чечни и Афганистана, да и моджахеды – ребята куда более суровые, чем чеченские боевики), то в 1994 остатки армии оказались практически ни на что не способны. Конечно же, играло огромную роль и предательство в высших эшелонах армии, но и сама армия в то время представляла собой весьма печальное зрелище. Столкнись мы тогда с какой-нибудь Грузией, как в 2008 – на том бы история Новой России и закончилась.

А чеченские боевики к моменту начала боевых действий были весьма неплохо прокачаны Гайдаром и западными спонсорами. Например, огромная масса советских рублей, которая была вывезена из Прибалтики, стараниями Гайдара оказалась в Чечне, где была успешно переведена в более твёрдые валюты. Плюс боевики успешно кормились за счёт печально известных «чеченских авизо», выведя на свои счета суммы, сопоставимые с бюджетом тогдашней РФ. Не говоря уже о том, что ещё с горбачёвских времён Чечня была перевалочным пунктом отправки разворовываемого советского оружия во всякие Бананастаны. Каждую ночь в аэропорту Грозного садились и взлетали десятки самолётов, под завязку набитых всем – от автоматов и патронов до танков. Из одних только частей расформированной ГСВГ было вывезено 70 ТЫСЯЧ ТОНН одних только боеприпасов – не старайтесь объять это количество разумом, не помещается. Ну и «по мелочи» с начала войны добавились гешефты от потока фальшивых долларов, наркоты и палёной водки в Россию. Плюс чеченская нефть, имеющая много лёгких фракций, что даёт возможность гнать из неё бензин кустарным способом. Но это уж было последней статьёй доходов, вопреки стонам некоторых либерастов, уверяющих нас, что вся война – это исключительно делёж нефти.

На имеющиеся у боевиков фантастические деньги грех было не привлекать наёмников со всего мира. Поэтому, повторяясь, чеченская война – это вовсе не война «русских против чеченцев». С одной стороны были представители всех народов России (которых, на минуточку, около 180), а с другой – арабы, афганцы, разнообразные представители южных республик бывшего СССР, снайперы из Прибалтики, бандеровцы с Западной Украины, а также негры, европейцы и вообще кто угодно. К началу второй чеченской это стало ещё более явно. Под конец второй чеченской войны спецназ неоднократно выпиливал банды боевиков, в которых вообще не было ни одного чеченца. Эта древняя земля стала полигоном для бандитов и убийц со всего света. Ничего не напоминает из сегодняшних примеров в мире? 😉

Хоть это было незаметно с нашей стороны, но боевики, мягко говоря, не были единым фронтом и выпиливали друг друга почти так же азартно, как российских солдат, причём начали этим заниматься задолго до ввода войск, ещё во время геноцида. Денег-то всем хочется побольше, а поделить их без крови не получается порой даже у мирных бизнесменов, что уж говорить о боевиках.

Хоть война ельциноидам была нужна не меньше, чем самим боевикам, они позаботились о том, чтобы она не полыхнула на всю страну – иначе снесло бы и их самих с насиженных кресел. Поэтому ещё до начала каких-либо официальных боевых действий вся чеченская авиация (266 самолётов, хоть и в большинстве своём устаревших, но вполне способных поставить на уши всю страну) была оперативно выпилена прямо на аэродромах неизвестными самолётами без опознавательных знаков.

Далее Паша Грачёв (тот самый, что отличился ещё в октябре 1993) сделал боевикам новогодний подарок и послал на «штурм Грозного» (читай – на убой) огромное количество новобранцев, устроив всё так, что их просто не могли не перестрелять. Вообще, выставлять новобранцев против обученных и натасканных боевиков (а в тогдашней заварушке в Грозном участвовало немало матёрых арабов, афганцев и прочих) – это надо было додуматься. Страшно представить, какие суммы получили Паша и компания за жизни этих пацанов.

Сегодняшние укры, либерасты и прочие часто заявляют, что с чеченской стороны тоже хватало новобранцев. Отчасти это так, но надо учитывать, что их новобранцы, в отличие от наших, до войны не во вкладыши играли, а бегали с калашами уже несколько лет, участвуя как в геноциде, так и в разборках чеченских кланов друг с другом, и имели уже нехилый боевой опыт.

На фоне всеобщего ужаса «штурма Грозного» выгодно выделилась группировка генерала Рохлина, сумевшая вопреки планам Грачёва и Гайдара не только не погибнуть, но и одержать маленькую локальную победу, выбив боевиков с пары высоток больничного комплекса. В остальном же вместо взятия Грозного мы получили только горы трупов, преимущественно 18-20-летних пацанов.

Ситуация изменилась, когда ельциноиды, и сами запаниковав, попытались найти хоть кого-то поэффективней новобранцев и прислали в Чечню несколько батальонов морской пехоты, укомплектованных преимущественно отслужившими год-полтора. Это лишний раз говорит о плачевном положении армии в те годы: морпехи вообще не должны участвовать в чисто сухопутных заварушках, это не их профиль. Однако они, ко всеобщему удивлению, показали себя великолепно, удивив и своих, и врагов. У боевиков были прозвища для всех родов российских войск – например, внутренние войска они называли «собаками», ВДВ – «гоблинами». Познакомившись в бою с морпехами, боевики вскоре прозвали их «упырями».

Весьма показателен штурм морской пехотой президентского дворца в Грозном, с торжественной установкой на нём Андреевского флага. На самом деле, серьезного штурма как такового и не было: все боевики, включая профессиональных наёмников, узнав, что на них идут бойцы морской пехоты, побросали свои позиции и банально сбежали.

Также нельзя не вспомнить «бешеную роту» знаменитого Гюрзы, сформированную, как ни странно, из случайных людей, типа рабочего, школьного учителя и т.д. Тем не менее из них получился всем спецназам спецназ, прославившийся, в частности, штурмом Бамута, а также тем, что вступали в бой всемером против 40 боевиков и выходили победителями без единой потери. Гюрза и его товарищи носили форму обычной пехоты, но также чёрные ленточки на голове, от вида которых боевики испытывали баттхёрт и нередко сами сваливали подальше, не вступая в бой.

Однако, это были лишь редкие звёздочки в чёрном болоте, в которое превратилась тогда российская армия. Не было элементарного – одежды, обмундирования, питания, солдаты не сильно отличались от бомжей, не говоря уж о том, что были преимущественно неопытными 18-летними срочниками. Тогда же, кстати, появились первые контрактники, которые на тот момент представляли собой весьма жалкое зрелище. Алкоголики, наркоманы, неоднократно судимые граждане, потерявшие в результате реформ жильё и превратившиеся в бомжей люди и прочие, кому терять было уже нечего, шли воевать по контракту – там платили невиданные для простого человека в девяностые деньги. По понятным причинам большинство этих контрактников по эффективности уступали даже срочникам.

С другой стороны, против российской армии был открыт самый настоящий второй фронт со стороны российских либерастов, «пг’авозащитников» и прочих «комитетов нерожавших солдатских матерей». На исполнявших свой долг солдат заводили уголовные дела, поливали их грязью в прессе, требовали сдаваться боевикам. Особенно отличились на этом поприще Гайдар и Ковалёв. Под «личные гарантии» одного только Гайдара и за один только раз сдались 70 срочников, чьи изуродованные, со следами зверских пыток тела вскоре были найдены неподалёку от места событий.

Ярким примером войны против нашей армии со стороны России стал пример с Будановым. Когда две роты спецназа попали в котёл и были обречены на уничтожение – находящаяся рядом танковая часть, оказывается, НЕ ИМЕЛА ПРАВА их спасать! Потому что у каких-то околокремлёвских шишек, видите ли, был какой-то мутный договор со старейшинами находящегося рядом села. Сколько было ещё подобных случаев, о которых мы не знаем? И об этом-то узнали только потому, что Буданов положил на запрет с прибором и раскатал бородачей танком по камням. Именно за этот случай ему и отомстили в итоге.

Однако наворованные в начале событий средства у боевиков заканчивались, а также заканчивались сами бородачи, поэтому даже такая разваленная армия начала теснить боевиков, и до успешного завершения чеченской кампании оставалось немного. Тогда-то вся эта либерастическая братия в Кремле и рядом и взвыла, что «пора садиться за мирные переговоры». Война стала невыгодна ни ельциноидам, ни бородачам, ну а народу она была не нужна изначально. В результате Чечню оставили на три года вариться в собственном соку, и это, как ни странно, дало свои плоды – началось восстание самих чеченцев против боевиков, костяком которого стали Кадыровы и Ямадаевы. Теряющие влияние в Чечне боевики решили полезть в соседние регионы. После того, как группировка Басаева вторглась в Дагестан, терпение лопнуло даже у ельциноидов, и к Кадыровым и Ямадаевым присоединились федеральные войска, на этот раз уже с куда меньшим количеством подстав и позора, и началась вторая чеченская война. Но это уже другая история…

Сейчас становится совершенно очевидно, что войны можно было избежать вовсе. Сам Дудаев точно не хотел, чтобы Чечня превратилась в кровавое месиво, и не раз делал попытки договориться с Москвой. Образованный человек, ветеран Афганистана, генерал-майор авиации, Дудаев не был кровожадным головорезом, а хотел лишь больше власти и денег. В итоге стал разменной пешкой в руках западных «спонсоров», как и ельциноиды, которым никто бы просто не дал мирно договориться в 1991 году. Иначе бы уже в 1992 имели там то же, что имеем сегодня, но без двух войн и колоссального бабла на восстановление.

Вопреки фантазиям укров и либерастов, отделяться от России Чечня не собиралась вовсе. Цели Дудаева были другими, но им не суждено было сбыться, а рядовые боевики хотели лишь резать головы и заколачивать на этом бабло, на утруждая себя сложностями геополитики. Правда, простым чеченцам бородатые идеологи действительно пели в уши о «независимости» и «русских оккупантах» — как, собственно, это делается везде. Более того, им нередко внушали, что российские войска пришли, чтобы убить всех до последнего чеченца. В результате чего даже не имевшие отношения к боевикам люди, включая стариков и подростков, при виде российского солдата хватались за стволы, которых по всей Чечне было в избытке. Что и создало у большинства воевавших там впечатление, что мирных чеченцев не существует в принципе.

Если сейчас приехать на Западную Украину и сказать по-русски, что ты русский и любишь Россию – думаю, по реакции тоже может создаться впечатление, что вся Западная Украина состоит сплошь из бандеровцев. Дело Геббельса живёт и процветает.

Результаты тех событий дают знать о себе по сей день. Мы получили минимум два поколения русских и чеченцев, которые, мягко говоря, относятся друг к другу ну ооочень настороженно. Получили сто тысяч погибших солдат (во время геноцида погибло гораздо больше) и кучу поломанных войной судеб. Ветераны Чечни, как, впрочем, и Афганистана, в девяностые нередко обнаруживались среди организованного криминала, не говоря уж о тех, кто воевал на стороне боевиков. И ещё долго слово «Чечня» будет ассоциироваться у людей с боевиками, терактами и отрезанными головами. Хотя сегодня выпиливание боевиков куда более актуально для Дагестана, Ингушетии и других соседних регионов, а бородатые идеологи нашли себе новое непаханое поле – Татарстан и Башкирию. Так что, если, не дай Бог, случится оранжевый переворот и вернутся девяностые – «Чечня» покажется нам не такой уж и страшной…

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. Первая чеченская война» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

0

Вспоминаем девяностые. «Свобода» девяностых

свобода девяностых

Либерасты, ностальгирующие по девяностым, больше всего любят петь о некой «свободе», которая была тогда и которой нет сейчас. Собственно, никаких других плюсов девяностых, кроме этой неведомой «свободы», не могут найти даже они. Чем им несвободно сейчас – непонятно. Например, при любом царе, если говорить о власти то, что они говорят сейчас, билет на каторгу в Сибирь выписывался моментально. Чаще всего – в один конец. За получение грантов от Госдепа, если бы такое и было возможно, в СССР бы просто расстреляли. За белоленточные митинги, подобные тем, что были весной 2012, отделали бы дубинками по всем местам при любом строе и почти в любой стране. Сложно вспомнить более свободное время, чем то, в котором мы живём сегодня. Что же это за «свобода» такая была в девяностые, по которой так тоскуют либерасты? Давайте вспомним.

Во-первых, появилась абсолютная свобода от декларирования своих доходов. В девяностые жена какого-нибудь скромного областного депутата могла появляться на публике в таких бриллиантах, за которые даже при Брежневе её мужа сразу бы расстреляли. А сам этот депутат мог ездить на машине стоимостью в свою годовую зарплату и жить в особняке, больше напоминающем дворец, даже не заморачиваясь тем, чтобы зарегистрировать его на родственников. Это было нормой, ни у кого даже вопросов не возникало. СМИ периодически радовали нас новостями типа «Вчера в центре Москвы был взорван в своём шестисотом мерседесе безработный гражданин Василий Пупкин, вместе с тремя своими охранниками». Иногда, правда, уточняли, что в определённых кругах Василий Пупкин был известен как вор в законе Вася Лысый. Какой вой бы подняли все либерасты, появись сейчас хоть одна подобная новость? А в девяностые мы их слышали по несколько раз в неделю.

Именно поэтому у российских богачей девяностых и появилась такая кричащая мода – малиновые пиджаки (у особо упоротых аж с золотыми пуговицами), золотые цепи поверх одежды, перстни размером с банку от тушёнки и т.д. и т.п. Подпольные цеховики, долгое время вынужденные жить скромно при миллионных доходах, наконец-то смогли выставить напоказ всё своё богатство. Ну, кто бандитов не боялся, конечно. Бандиты тогда выполняли функции налоговой, но об этом мы расскажем более подробно в следующий раз.

Ещё «свобода» заключалась в полном разрушении советской системы воспитания. Например, школа, которая раньше должна была и учить, и воспитывать, официально лишилась воспитательной функции. Чему поначалу очень радовались учителя-либерасты. Когда через несколько лет старшеклассники и ПТУшники, выросшие в новой системе образования, начали бить им морды, обкурившись травы в школьном туалете, они взвыли, да было поздно.

Разрушение воспитательной системы дополнилось внедрением всякой пошлятины, вплоть до «уроков сексуального воспитания» в средних классах. И вот уже 13-летние девочки начали в открытую спать со взрослыми бандитами за рюмку импортного ликёра и сигаретку. Ни о каких «борцах с педофилами» никто тогда слыхом не слыхивал, несовершеннолетние проститутки вполне себе открыто стояли в переходах. А совершеннолетних было и вовсе как грязи. Это тоже было одним из элементов пресловутой «свободы».

Стало можно свободно бухать и наркоманить, ходить обдолбанным по улице, валяться под кустом и под этим же кустом умереть. Всем на всех стало наплевать.

«Свобода», разумеется, активно прорвалась в СМИ. По зомбоящику шли откровенные лохотроны, кривлялись удачливые жулики, трясли прелестями те же проститутки, рекламировалась водка и азартные игры. Ночью по некоторым каналам крутили отборную порнуху. Или включаешь телевизор – а там какой-нибудь тошнотворный гомосек рассказывает ведущему о том, как круто быть геем. Всё это перемежалось «аналитическими» передачами в стиле «Если Запад даст нам очередной кредит – ещё поживём, а нет – все вымрем с голоду». Депутаты били друг другу морды в прямом эфире, в точности как сейчас в украинской Раде. И, конечно же, по десять раз на дню нам рассказывали про ужасы советского времени и миллиарды расстрелянных лично Сталиным. Информацию о том, что творится в стране сейчас и как народ вымирает миллионами, «свободная пресса» почему-то не публиковала. Ни одного хорошего слова про СССР и подавно не могло быть пропущено в тогдашние СМИ. Не говоря уж о критике ельцинского режима и обеспечивающих его олигархов.  Вот такая «свобода».

Если милиции удавалось прижать влиятельных бандитов – начиналась атака на милицию посредством СМИ. Поднимался вой по поводу «душителей российской экономики», «мести затаившихся коммуняк» и «тридцать седьмом годе». Вообще вопли про «тридцать седьмой год» поднимались всегда, когда кому-то не хотелось согласовывать свои действия с этим докучливым Уголовным Кодексом. На отделы милиции набегали «пг’авозащитники» с крышей в ельцинском окружении, и честных ментов быстро увольняли, а бандитов выпускали на свободу. Многих из этих ментов потом можно было обнаружить среди тех же бандитов.

В крупных городах совершенно легально работали казино и почти легально – бордели и наркопритоны. Их реклама совершенно открыто публиковалась в прессе.

По улицам свободно маршировали бритоголовые нацисты со свастиками, прославляя Гитлера, и – вот чудо! – либерасты ничего не вякали по этому поводу. Маршировали и дожившие до того времени ветераны СС, красновцы и власовцы, или притворявшиеся ими. Совершенно свободно вели свою пропаганду секты, в том числе и самые тоталитарные и отмороженные, давно запрещённые во всём остальном мире.

С середины девяностых нам иногда в зомбоящике показывали чеченских террористов, грозивших всех нас зарезать-перерезать. И опять же, вот чудо, никто из тех либерастов, что сегодня так ненавидят Кадырова, якобы за то, что он был на стороне боевиков, не возмущался по этому поводу. Более того – в газетах порой публиковались статейки откровенно протеррористического содержания – мол, давно и надо перерезать всех этих русских. И ни одного слова о геноциде, прошедшем во всех южных республиках. Об этом узнавали только из первых рук, от самих беженцев. Ельцинские СМИ по этому поводу хранили гробовое молчание.

Стало можно свободно разжигать межнациональную рознь, но желательно – по отношению к русским. Любая русофобия ельцинским режимом вообще воспринималась на ура. А микс из русофобии и антисоветизма делал из любого бездаря «честного, смелого, правдивого либерального журналиста». На волне русофобии тогда можно было реально подняться, что и сделали многие современные либерасты.

В общем, была лютая, бешеная свобода на всё, что способствовало разложению общества. И жёсткий запрет на всё, что могло поспособствовать сохранению этого самого общества. Например, если кто-то пытался заикнуться в прессе о том, что неплохо бы ограничить торговлю алкоголем хотя бы ночью в центре города, потому что пьяницы всё загадили – его моментально обвиняли в покушении на права и свободы людей (видимо, этих самых пьяниц). Если кто-то пытался возмутиться тем, что пропаганда секты ведётся в школе – начиналась его травля за «покушение на свободу вероисповедания». И так далее. Так что «свобода» девяностых, если копнуть поглубже, была на самом деле самым настоящим тоталитаризмом и диктатурой русофобов. Вот по этой «свободе» сегодня и вздыхают либерасты. Именно эту «свободу» отнял у них Путин. И слава Богу. Не дай Бог нам, нормальным людям, возвращения этой «свободы».

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. «Свобода» девяностых» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

0

Вспоминаем девяностые. Распределение материальных ресурсов.

Вспоминаем девяностые

Сегодня в интернете наблюдается некая патологическая «ностальгия по девяностым». Она не носит массового характера, как ностальгия по СССР, по понятным причинам. Ностальгирующие по девяностым делятся на две категории. Первая – это школьники, которые тогда или не родились, или в лучшем случае под стол пешком бегали. Вторая – это отодвинутые от кормушки жулики и их прихлебатели. Первые насмотрелись «бригад» и «бумеров» и хотят бандитской романтики. Для их возраста это почти нормально – дети во все времена угорают по пиратам и разбойникам. Вторые же жалеют об отобранной халяве и их, в принципе, тоже можно понять. Понять – можно, а вот простить – куда сложнее, если вспомнить то, что творилось тогда в стране.

В связи с этим мы открываем новую рубрику «Вспоминаем девяностые» — для тех, кто хочет вспомнить, как это было, а также для тех, кто не помнит, но хочет узнать адекватную информацию, а не картинки с геликами, автоматами и чемоданами баксов из пабликов ВК. И для начала расскажем о том, как распределилось общее благосостояние, которого в СССР всем хватало примерно поровну, и оставалось на стремительное развитие страны.

Хотя, развитие перестало быть стремительным ещё с 1974 года, а с приходом Горбачёва и вовсе остановилось. Однако на благосостоянии простых людей это сказалось не сильно, пока все работали в государственном секторе. А вот с развалом СССР, когда госпредприятия стали либо приватизироваться, либо разворовываться, либо просто тихо умирать без финансирования, всё и началось…

Зарплату не платили месяцами. В некоторых местах её начали выдавать продукцией предприятия. Дадут тебе вместо денег ящик подшипников, или пиджаков, или сковородок каких-нибудь – и продавай куда хочешь. А с учётом того, что половине города выдали зарплату тем же самым – эта продукция во всех окрестностях уже даром никому не нужна.

Бывало ещё веселее: частники, приватизировавшие госпредприятия, закупали ненужное барахло на стороне по оптовым ценам и давали работникам вместо зарплаты, считая по ценам розничным, таким образом делая дополнительный навар. Нет, мол, денег на предприятии, берите зарплату женским нижним бельем. И брали, потому что других вариантов нет. И не увольнялись, потому что и такой работы нет. Безработица в стране зашкаливала. Наука вообще стала никому не нужна, и профессора тщетно пытались устроиться грузчиками и сторожами. Впрочем, тех, кто работал в оборонке, и мог быть полезен западным армиям, охотно приглашали в Европу и США. Многие из них и поныне там работают, создавая эпическое вооружение, которое могло быть нашим.

Однако, чтобы обнищавший народ не устроил второй октябрь 1917, Западу нужно было создать прослойку, которая будет стоять насмерть за свежеиспечённый капитализм. И этот класс начали выращивать ещё при Горбачёве – преимущественно из бывших комсомольских и партийных вожаков, из тех, кого можно было купить. Кого купить не получалось – выдавливали из партии и комсомола в процессе горбачёвской «перестройки», под видом борьбы за чистоту партийных рядов. В результате к концу 80-х страна имела уже готовых олигархов, которые остро нуждались в легализации своих доходов. Иметь миллиарды и не иметь возможности достойно их тратить – это, знаете ли, мучительно. Поэтому эти люди были готовы на всё, чтобы уничтожить мешающую им Советскую власть. Как мы знаем, это у них в итоге получилось.

После установления ельцинского режима начался передел, а точнее, захват госсобственности теми, кто имел такую возможность. Огромная богатейшая страна содержала просто немереное количество того, что можно было разворовать. А что нельзя разворовать – уничтожить и получить за это денег от Запада, тут речь в первую очередь про армейские ресурсы: вооружение, ВПК и т.п.

В итоге передела население стремительно нищало, но не всё. Народ постсоветского пространства того времени можно было условно разделить на пять категорий:

Первые, элита элит, составляли примерно 1%, если считать вместе с членами семей. Это были те, из кого сделали класс элиты с 1985 по 1991 год. Олигархи, продажные чиновники, особо приближённые к Ельцину лица и те, кто имел доступ к распилу многочисленных западных кредитов. Кредиты набирались так же активно, как сейчас это делается на Украине, и практически полностью оседали в карманах этих людей. Ими же распродавались госпредприятия, ими же уничтожалась армия и спецслужбы за гигантские вознаграждения от США, ими же продавались Западу гостайны.

Часть этих людей мы знаем, часть оставалась в тени. Они имели недвижимость за границей, двойные гражданства, доли в крупных западных компаниях и фактически правили Россией, точнее процессом её развала. В России не было никого, кто мог бы им хоть что-то противопоставить.

Вторая категория, просто элита, формировалась в основном в период с 1987 по 1993 и составляла примерно 2%, тоже вместе с членами семей. Если первые имели миллиарды, то вторые – только миллионы. Это были те, кто обеспечивал комфорт и безопасность первой категории. Владельцы банков, региональные руководители, продажные генералы, верхушка криминалитета, руководители крупнейших СМИ и прочие. Они помогали отдавать в частные руки целые отрасли советской промышленности, экономики и науки. Они помогали уничтожать остатки советской законности и следить за народными массами, чтобы в них не возникало опасных для ельциноидов сил. Они же способствовали оболваниванию населения, искажения системы ценностей, внушения стереотипов «бухать – нормально», «бандиты – это круто», «деньги всё, остальное ничто».

 

Часть этих людей потом погибла при загадочных обстоятельствах, часть свалила за границу и поныне радуется жизни, часть доживает свой век с тем, что успели наворовать.

Третья категория, составляющая примерно 5% — холуи первых двух, обеспечивающие им красивую жизнь. Это руководители турфирм и охранных агентств, торговцы импортными машинами и компьютерами, криминальные авторитеты, организаторы борделей и казино, владельцы элитных ресторанов и отелей. Сюда же относятся наиболее удачливые мошенники, которые сумели поделиться с кем надо, организаторы финансовых пирамид и прочих «АО ЛохИнвест» по выкачке последних денег из населения.

Эта категория не имела счетов в Швейцарии и недвижимости за границей, но построить пару шикарных коттеджей и разъезжать на геликах вполне могли себе позволить. Именно они и запомнились как пресловутые «новые русские», отвлекая внимание от настоящих богачей. Те, кто ворочал настоящими деньгами, как правило, золотые цепи толщиной в руку на шее не носили и пальцы почём зря не гнули.

Именно представители этой категории сегодня и составляют костяк «кокозиции» и вопят о том, как Путин у них всё украл. Именно они сочиняют сказки о том, как у нас всё плохо и смотрят преданными глазами в сторону Запада, в надежде, что девяностые вернутся и им снова достанутся тёпленькие места при хозяевах.

Четвёртая категория, составляющая приблизительно 12% — это те, кому падали крошки со столов первых трёх. Менеджеры фирм по отмыванию бабла, работники сферы обслуживания олигархов, продажные менты, рядовые бандиты, журналисты ельцинских СМИ, пичкающие народ страшилками о «миллиардах расстрелянных лично Сталиным», начальники на приватизированных предприятиях, которые было решено не уничтожать, а поставить на службу Западу.

Эти люди имели стандартный средний доход по западным меркам, могли позволить себе иметь нормальное жильё, обставить его приличной мебелью, ездить на нормальной машине, нормально одеваться и питаться. То есть их материальный уровень был таким, какой сейчас более чем у половины населения страны. Тогда же таких людей было лишь 12%, и чтобы попасть в эту категорию — нужно было обслуживать капитализм, а ни в коем случае не создавать ничего полезного и нужного.

Оставшиеся же 80% оказались нищими на положении полурабов, абсолютно бесправными перед представителями любой из предыдущих четырёх категорий. Закон работал всегда в пользу элиты, «общественного мнения» и всяких там «оппозиционеров» не было как явления. Сегодня беспредел какого-нибудь чиновника вызывает резонанс на всю страну, а тогда никто об этом и не узнавал – СМИ и все силовые структуры были «ручными».

Если у кого хватало глупости, например, прийти и накатать заявление в милицию на местных бандитов, в лучшем случае они слышали: «Вы с ума сошли?! Это же Васька Косой и Колька Хромой, их сам начальник милиции боится! Идите отсюда со своим заявлением, пока и мне проблем не создали!» В худшем же – заявление как бы принималось, а написавший его вскоре пропадал без вести и числится пропавшим без вести по сей день. Ну а если кто-то пытался найти управу на мелкого чиновника, или преуспевающего бизнесмена – всё кончалось ещё печальней.

Народ выживал как мог – растили картошку на приусадебных участках, приторговывали всем, что можно было купить-перепродать, подрабатывали при «богатеньких». И всё равно большинство едва сводило концы с концами. Тупо экономили на еде, многие дети ходили полуголодными, а взрослые и подавно. В начале девяностых в армии стали официально фиксироваться первые смерти от голода. На гражданке смерти от голода были обычным делом. Помню заметку в местной газете тех времён, о том, что в частном доме на отшибе был найден труп старушки. В заметке было сказано, что признаков насильственной смерти не обнаружено, бабушка «скончалась от естественных причин: голода и возрастных заболеваний». И это на общем фоне никого не то что не шокировало, а даже не интересовало.

Развелось огромное количество беспризорников. Дети 7-15 лет буквально толпами шлялись по вокзалам, жили в подвалах, нюхали клей, воровали. Это были в основном дети, родители которых попали в те «тридцать миллионов, которые не вписались в рынок», по выражению Чубайса, то есть просто умерли. От голода, болезней, алкоголизма и наркомании или перейдя дорогу кому-то из элиты. Те подростки в большинстве своём до совершеннолетия тоже не доживали, либо же вырастали в профессиональных преступников и поныне гниют в тюрьмах. Из таких получались наиболее отмороженные грабители и убийцы – хорошей жизни они не видели, терять им было нечего, озлобленность на весь остальной мир зашкаливала.

Кто-то скажет: «но пережили же?» Ответим: пережили далеко не все. Численность населения России сокращалась на несколько миллионов каждый год. О том, сколько людей превращались в бомжей, преступников и других потерянных для нормальной жизни элементов – статистика умалчивает. О практически нулевой рождаемости в те годы – и подавно. Во многих других республиках бывшего СССР всё было ещё печальней. Прибалтика, например, вообще потеряла бОльшую часть трудоспособного населения, что можно характеризовать как полноценный демографический коллапс.

Удар по экономике страны в целом и карману отдельного среднестатического человека в частности получился просто фантастической силы. На общем фоне почти никто не вспоминал ещё и о том, что почти у каждого взрослого советского человека были накопления на сберкнижке, от 5 до 40 тысяч рублей – суммы по тем временам огромные, которые инфляция превратила в ничто. Всё это было намного хуже, чем период «великой депрессии» в США 30-х годов, который американцы до сих пор вспоминают с ужасом.

Помните об этом, когда очередной седеющий либераст начнёт рассказывать вам про «свободу девяностых», или глупый подросток будет угорать по «крутым пацанам на мерседесах».

Впрочем, для тех, кому очень уж хочется в девяностые, сегодня существует Украина:

Скучаешь по девяностым? Добро пожаловать на Украину!

Все права на статью «Вспоминаем девяностые. Распределение материальных ресурсов.» принадлежат сайту anti-troll.ru , перепечатка допускается только с размещением активной ссылки на источник.

 

0
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
captcha
Генерация пароля