Они сражались за печеньки

Ирония ганьбы, или С лёгким салом! История новогодней перемоги.

1389178116_164663_original[1]

У Тараса, Остапа и Мыколы была традиция. Каждый год, 31 декабря, они с друзьями приходили на майдан и ужирались в хлам, вспоминая прошлые перемоги. Так произошло и в этом году. Жинка Тараса, Галя, не хотела его отпускать, так как на каждую такую встречу Тарас брал с собой солидный шмат сала и покупал пару пузырей горилки, серьёзно разоряя семейные продуктовые запасы и семейный бюджет. А пополняла всё это по большей части именно она. Но и в этот раз, полаявшись пару часов, всё-таки отпустила — Тарас свято чтил эту традицию ещё с первого майдана, с 1991 года, и спорить было бесполезно.

На майдане Тарас увидел старых знакомых. По традиции, укоренившейся с 2013 года, запалили пару покрышек, сели вокруг них и начали хлебать горилку, заедая салом. Когда горилка кончилась — в ход традиционно пошёл стекломой. Друзья делились успехами, которых они добились с последнего майдана. Остап вступил в Правый сектор и помогал отжимать фирмы и банки у агентов Путина, в пользу истинных патриотов Украины. Правда, иногда патриоты Украины потом тоже оказывались агентамиПутина, и фирма отнималась снова, в пользу уже других патриотов. Но Остапа это не волновало — платили ему хорошо, и вместо почти никогда не работающего электричества в его квартире исправно горели керосинки. А отопление осуществлялось с помощью установленной среди квартиры буржуйки, дрова для которой Остап заготовлял из ближайших заборов. Если кто-то пытался возмутиться — Остап показывал визитку Правого сектора и прозрачно намекал, что такое недовольство может быть приравнено к работе на Путина. Затыкался любой. В общем, хорошо Остап устроился.

Не сильно хуже устроился и Мыкола, который теперь работал журналистом в патриотической прессе и писал статьи про перемоги в АТО, миллионы армат и миллиарды бурятов. Сам он никогда не то что на Донбассе, а вообще на Восточной Украине не был, да это было и ни к чему. Мыкола накатывал немировки, закусывал салом и садился за печатную машинку шестидесятых годов выпуска, на которой клятая советско-москальская символика была замазана переможным тризубом. Потом его статьи про уничтоженную псковскую дивизию ВДВ перепечатывали на компьютере и размещали в газетах и на переможных новостных сайтах. Мыколе компьютер не доверяли. Во-первых, их всего две штуки на редакцию, причём один у директора, который к нему никого не подпускает. Во-вторых, освоить владение компьютером Мыкола бы вряд ли смог, а вот куда его впарить за ящик стекломоя — знал прекрасно. По тем же причинам все патриотические журналисты писали на печатных машинках, оставшихся от клятых москалей. Талант Мыколы оценивался высоко, и дома у него всегда были сало и горилка.

А вот Тарасу похвалиться было нечем. Его жинка фактически в одиночку обеспечивала семью, работая на трассе, и постоянно грозилась уехать в клятую вражескую Московию. Подруги, которые туда уехали, писали ей, что таджики-гастарбайтеры в Москве платят куда больше, чем свидомые патриоты на родине. А сам Тарас лишь иногда подрабатывал мытьём туалетов и постоянно пытался устроиться мыть туалеты в Европе. Но желающих туда было — десятки человек на одно место, и его никак не брали. Рассказывать об этом было стыдно, и Тарас на расспросы друзей о жизни сначала отмалчивался и отшучивался. Но после очередного стакана стекломоя, устав от навязчивых расспросов, наконец задвинул такую мощную историю, что друзья только рты поразевали. Тарас рассказал, что служит в АТО, причём в суперзасекреченном суперспециальном суперспецназовском спецназе, обучаемом инструкторами самого НАТО — потому, мол, и говорить не хотел. Тарас рассказывал о страшных сепаратистах, которые при попытке с ними договориться сразу начинают обстреливать сами себя, о колоннах Армат и ордах кадыровских бурятов, периодически подкрепляясь стекломоем. По мере рассказа он и сам начинал верить в то, что говорил. Уклонялся лишь от вопроса — сколько спецназовцев ГРУ уничтожил лично. Но в глазах читалась цифра не меньше трёхзначной, и с каждым стаканом стекломоя она увеличивалась.

-Ты! — кричал Тарас, тыкая Мыколе пальцем в грудь — Ты пишешь про наши перемоги, а ты там был!? В тылу отсиживаешься, пока мы кровь проливаем!

Даже здоровенный правосек Остап, ошеломлённый вдруг открывшейся крутизной друга, не решался утихомирить разбуянившегося хэроя АТО. В конце концов его утихомирил стекломой — Тарас, в отличие от друзей пребывающий всё время в полуголодном состоянии, вырубился первым.

-Хэрой, устал в боях — уважительно кивнул на него Остап — Слухай, Мыкола, а куда ему ехать-то? Не бросим же мы его здесь. Эй, тебе куда надо? Мы тебя в автобус или в поезд закинем, тебя ж, как ветерана АТО, бесплатно довезут.

Но Тарас храпел и не реагировал на вопросы. Пришлось долго макать его мордой в лужу, хлестать по щекам и повторять вопрос — куда его отправить, чтобы он наконец-то пробубнил: «Улица Бандеры, дом…» и снова впал в забытье.

Улицы Бандеры после победы майдана были в каждом городе и их число продолжало увеличиваться. А город они так и не узнали — Тарас больше не просыпался, что с ним не делай

-Слухай, Остап! — осенила идея более умного Мыколу — он же говорил, что приехал из АТО только на выходные! Значит, ему туда и надо! Я знаю, откуда уходит поезд с новой волной мобилизации, давай его туда и закинем, а в АТО его каждый узнает и доставят в его часть! Он же там вон в каком авторитете, сам рассказывал!

Сказано — сделано. Здоровенный Остап закинул тщедушного Тараса на плечо и они, пошатываясь, отправились на вокзал. Нужный поезд нашли быстро — по запаху стекломоя и заблёванности снега в радиусе нескольких метров вокруг поезда. Поезд был набит такими же бесчувственными телами, как Тарас.

-Хэрои — уважительно кивнул на штабель тел Остап и закинул Тараса в общую кучу.

В поезде Тарас пришёл было в себя, не понял где он находится, но обнаружил рядом с собой такое же бесчувственное тело, у которого из кармана торчала ополовиненная бутылка стекломоя. Тарас вытащил её и тут же опустошил, после чего снова отключился.

На Донбассе хэроев выгрузили из поезда и начали поднимать пинками и окатыванием холодной водой. Кое-как их построили в неровную шеренгу и начали перекличку. Тарас не соображал, где он и что тут вообще происходит. Он помнил, что засыпал на майдане, а сейчас вокруг какие-то люди в форме, строй, крики… В конце концов он решил, что это обычный пьяный сон и он всё ещё спит на покрышке, а рядом бухают Остап и Мыкола.

Обнаружив одного лишнего, не присутствующего в списках, офицеры ненадолго задумались — что делать? Потом решили бросить его в грузовик и отправить в одну из частей поближе к передовой — нехай там сами разбираются. Так и сделали. В грузовике оказавшиеся с Тарасом хлопцы накатили ещё стекломоя. Тарас, услышав звон разливаемой жидкости, приоткрыл глаза и протянул руку. Кто-то вложил в неё стакан, Тарас выпил залпом и снова отрубился. Он был уверен, что продолжает бухать на майдане с друзьями.

Вдруг рядом с машиной раздался взрыв. Машина наклонилась, хлопцы посыпались из кузова, а на дорогу с двух сторон выбежали какие-то люди в камуфляже и начали отбирать у хлопцев оружие и заламывать им руки. Откуда-то подкатил другой грузовик, с георгиевской ленточкой, и всех хлопцев погрузили в него. В том числе и бесчувственного Тараса, решив, что он контуженный.

Тарас пришёл в себя в какой-то квартире. Рядом кучей лежали тела, от которых разило стекломоем, кто-то возился, стонал, кто-то просто храпел.

-Галя! Галя! — заорал Тарас, решив, что он дома — Ну я тебе сколько раз говорил не водить клиентов домой! Тем более в таком количестве!

Никто не отвечал, только лежащее рядом тело пробормотало «Зрада» и перевернулось на другой бок.

-Галя! Ты где? — Продолжал надрываться Тарса.

Дверь открылась, и в комнату зашёл человек в камуфляже и с георгиевской ленточкой.

-Чего орёшь, придурок? — грозно спросил он.

Это было неслыханно. Галя уже начала обслуживать сепаратистов! Надо будет сказать Остапу, пусть пошерстит их район, а то эти наглецы уже совсем не скрываются.

-Где Галя? — спросил Тарас.

-Не знаю, где твоя Галя. Наверно, осталась там, откуда ты приехал.

-Куда приехал? — захлопал глазами Тарас.

-Ты что, придурок, не знаешь, где ты сейчас?

-Знаю, я у себя дома! Улица Бандеры, дом…

Сепар обидно расхохотался. И тут до Тараса начало что-то доходить… Он вспомнил свою пьяную похвальбу друзьям… Неужели он на Донбассе?!

-Ты на Донбассе, в плену, тупой алкаш! — сказал наконец, отсмеявшись, сепар.

Худшие подозрения стали реальностью. Значит, Галечка сейчас на улице Бандеры, а он — на полу, на Донбассе…

Через два дня, немного придя в себя, Тарас валялся в ногах сепаров, объясняя,  что он вообще не солдат, и в армии не служил по причине энуреза, и вообще не знает как сюда попал, и умолял дать позвонить Гале. Сепары, посмеявшись, разрешили.

-Так значит ты, пьяная свинья, свалил от меня на Донбасс?! — взвилась Галя на том конце провода — Теперь я поняла, почему ты рассказывал мне про свою прошлую невесту на Донбассе! Ну и катись! Меня, между прочим, богатый клиент зовёт к нему, в отапливаемую квартиру! А ключ от твоей квартиры я оставлю на столе!

-Ни, Галю, нэ треба ключ! На столе нэ треба! — хныкал Тарас, но Галя уже бросила трубку. А звонить второй раз сепары не разрешили.

-Что с этим синяком будем делать? — услышал Тарас разговор сепаров и понял, что это про него.

-Да кому это чмо нужно? Его даже не обменяешь ни на кого. Отправим домой, а то у него и правда энурез. Им уже вся комната для пленных провоняла. Завтра из соседнего города уходит автобус на их территорию, вот в него и посадим.

Тарас сидел во дворе покуривая поднятый сепарский бычок и ожидая завтрашнего дня и отправки домой. Сепары кормили его, как и всех пленных, трижды в день, причём так сытно, как дома он уже давно не ел.  Очень странно. Не иначе это какой-то хитрый план Путина. Других гоняли на работу, восстанавливать разрушенный город, а Тараса не взяли, признав его тупым и криворуким. Сами себя обстреляли, а патриотов Украины заставляют восстанавливать — вот оно, москальское коварство!

От этих мыслей Тараса отвлекла вошедшая во двор женщина в форме и с автоматом.

-Эй, ты, как тебя, алкаш! — окликнула он его — давай-ка, сделай что-нибудь полезное, зря, что ли, тебя кормят!

-А что сделать-то? — растерялся Тарас.

-Сапоги мне почисти! Устала я сильно, а скоро построение, в грязных сапогах нельзя. Хоть пять минут отдохну. Должна же от тебя быть хоть какая-то польза?

Тарас долго и с наслаждением чистил сапоги сепарки, не понимая, почему испытывает от этого такой кайф.

-А как вас зовут? — наконец решился спросить он.

-Тебе-то что? Ну, Надя.

-Вы бурятка?

-Ты что, идиот? Где ты у меня бурятские черты увидел?

-Я не знаю, как буряты выглядят — смущённо признался Тарас — Просто слышал, что их здесь несколько миллиардов…

-Точно, идиот — фыркнула женщина. Но потом чуть смягчилась: -Полячка я наполовину, если тебе так интересно. Лучше чисти!

Так вон оно что… Древний инстинкт безошибочно подсказал Тарасу то, что не мог знать разум. Вот откуда такое наслаждение от чистки её сапог…

-Вы, наверно, панского роду? — подобострастно улыбаясь, спросил он.

-Много вопросов задаёшь, алкашня! Чисти быстрей, сейчас уже построение!

… Тарас приехал в родной город, на родную улицу Бандеры. Вошёл в холодную хату, зная, что там уже нет Гали. Зато в хате сидела его мама.

-Тарас, сынку, та що ж такое! — запричитала она — мне сказали, что ты на Донбассе!

-Я был на Донбассе, мама — задумчиво ответил Тарас.

-А Галя ушла было к богатому клиенту в отапливаемую квартиру, но он в тот же день нашёл помоложе и выгнал её. Хочешь, я сейчас сбегаю за ней, и попрошу вернуться?

-Нет, мама — так же задумчиво проговорил Тарас — я встретил другую женщину…

-Где?!

-На Донбассе… У неё удивительное имя… Надя… И, знаешь, мама… Может, это не так плохо, если сепары нас завоюют…

 

Все права на рассказ«Ирония ганьбы, или С лёгким салом» принадлежат сайту anti-troll.ru. Перепечатка допускается только с активной ссылкой на источник.

Они сражались за печеньки. Часть 2

они сражались за печеньки

Известный московский политик и борец с москалями спал плохо. Впрочем, крепкий сон в приёмнике-распределителе — непозволительная роскошь. Мало ли что на уме у бомжей, наркоманов, гопоты и прочей антисанитарной публики, с которой вынужден делить хату.

«И почему не сделают отдельные хаты для политиков? — думал он в моменты пробуждения — ведь мы, политики, постоянно попадаем под статьи о мелком хулиганстве, давно пора выделить нам отдельные хаты в спецприёмниках!»

Или всё же политики не должны париться в отстойниках с бомжами? Эти сомнения одолевали его уже в который раз, но он решительно отбрасывал их прочь. Нет! Именно таким и должен быть настоящий политик! Только москальские оккупанты ведут себя прилично, а настоящие политики должны быть именно такими! Вон в демократичной европейской Украине даже женщины сидят, и не в каких-нибудь спецприёмниках, а в самых что ни на есть тюрьмах! Так что подбери слюни, будь настоящим политиком!

С этими мыслями Политик снова погрузился в тревожный сон. И снова, едва только он задремал,  начал возвращаться тот же кошмар. Красивая украинская фотомодель, выходя из белого автомобиля, манила его пальчиком и нежно шептала:

-Пойдём, погуляем по мосту… Пойдём,  погуляем…

Политик заметался на шконке, застонал во сне, задев соседа. Сосед-бомж отпихнул его измазанным соплями кулаком и громко выпустил газы. От этого Политик снова проснулся, тяжело дыша. Эта ночь была просто нескончаемой. Уже которое по счёту засыпание, всё тот же кошмар и пробуждение в холодном поту. А всё потому, что эта ночь на шконке с бомжами была последней. Он так вовремя успел откосить от прогулки по мосту, так удачно попал сюда, но как же быстро пролетели эти 15 суток! И почему они не дают хотя бы 20?

Вчера он просился у гражданина начальника оставить его ещё хотя бы на пару дней. Обещал выполнять все хозяйственные работы, соблюдать режим содержания, делать всё что скажут, но гражданин начальник был непреклонен:

-От меня ничего не зависит. Сколько суд дал, столько и отсидишь. Ни больше, ни меньше. Много вас тут таких, из подвалов. Погрелся сам — освободи место другому.

За две недели политик оброс знатной щетиной и ничем не отличался от своих соседей. А этот проклятый полицай кровавого москальского режима — что он понимает в политиках?

Политик снова вздохнул, представляя демократичную европейскую Украину, где таких вот проклятых полицаев спокойно жгут заживо. Эх, вот где демократия! Вот бы бросить коктейль Молотова в того, что ходит по коридору, а его друзья бросились его тушить и даже пасть не посмели раскрыть в твою сторону! А вся мировая общественность называла бы тебя отважным борцом с режимом!

От этих сладостных мечтаний Политик потерял контроль и выпустил газы так же громко, как только что его сосед. Обильные передачи от коллег-политиков сразу после получения  отбирали бомжи, поэтому приходилось есть местную пищу. А она хорошему пищеварению не способствует.

-Хорош там срать, животные, уже в коридоре воняет! — кровавый полицай стукнул дубинкой по двери, и Политик от испуга бзднул ещё раз, но гораздо тише.

А утром Политика вывели к воротам приёмника-распределителя и дали пинка под зад:

-Пошёл вон, бомжара!

Политик ещё не отошёл от ночных кошмаров и в голове до сих пор стоял голос фотомодели: «Пойдём, погуляем…» К тому же, его выгнали без завтрака, он был голодный и голова кружилась от внезапно открывшегося пространства. Свежий воздух усиливал головокружение ещё сильней. И тут политика обступила толпа журналистов и либеральных коллег. В него тыкали микрофонами, участливо заглядывали в глаза, спрашивали как ему сиделось и что он думает по поводу убийства его соратника. Политик рассеянно отвечал на вопросы так, как учили Поставщики Печенек, а сам смущался того, что вокруг много симпатичных девушек, а от него воняет бомжатиной. Надо было срочно помыться, побриться и поесть в хорошем ресторане. Правильных печенек там, конечно, нет, но коньяк, устрицы и бутерброды с икрой тоже сойдут. Особенно коньяк… Надо залить в себе этот страшный голос: «Пойдём, погуляем по мосту…»

Журналисты немного рассосались, получив нужные им ответы. Политик направился к своей машине. И тут к нему подошла какая-то либеральная девушка из толпы:

-Мы так восхищаемся вами! Вы такой отважный борец с режимом! Какие у вас планы на вечер? Может быть, поужинаем где-нибудь вместе?

Политик оценил её взглядом. Очень неплоха. А она продолжала:

-Поужинаем, потом погуляем по вечерней Москве… Я давно хотела познакомиться с вами поближе…

У Политика выступил ледяной пот и зашевелились волосы во всех местах, включая свежеотросшую щетину. Он бросился головой вперёд, сбив журналиста, рыбкой кинулся к машине, прыгнул внутрь, завёл мотор и ударил по педали газа.

«Погуляем по вечерней Москве… Погуляем…»  — стучало у него в голове.

Девушка стояла растерянная, не зная, что ответить на вопросы набежавших журналистов.

-Я не знаю, что случилось… Он какой-то странный… А я его представляла адекватным… —  бормотала она.

Политик, помывшись и приведя себя в порядок, сидел в своей квартире, запершись на все замки и вздрагивая от каждого шороха в подъезде. В этот момент зазвонил телефон. Политик опасливо посмотрел на номер и облегчённо вздохнул: это были либеральные коллеги.

-Поздравляем с освобождением! — говорил в трубку знакомый голос соратника — Приглашаем вас вечером на банкет  по случаю вашего возвращения в строй! Мы сняли ресторан на сегодня, отметить ваше освобождение из когтей кровавого режима. Погуляем как следует в узком либеральном кругу, обсудим дальнейшие планы…

-ЧЕГООО?! — прокричал в трубку Политик, снова покрывшись испариной

-Простите, что-то не так? Погуляем, говорю…

Снова услышав это слово, Политик изо всех сил швырнул в  телефон в стену и с диким воплем закатился кувырком под кровать.

Мыкола Запупыренко вышел из транса от того, что в комнате включился свет. Свет включали всё на меньшие промежутки времени, поэтому нужно было пользоваться этим для борьбы. Мыкола, не успев замёрзнуть, кинулся к компьютеру — второму Пентиуму  90-х годов выпуска. Вошёл в интернет, скорость на этот раз была хорошая: 38,5 Кб/с. Но он только успел войти в ВК и написать «ПТН ПНХ», как свет снова вырубился.

-Кляті москалі!!! — раздался из-за стены истошный крик соседа. Сосед как раз наливал в стакан немировку, и из-за внезапно отключенного света пролил её мимо стакана.

У Мыколы немировки не было, поэтому он начал привычно подпрыгивать:

-Хто не скаче, той москаль! Хто не скаче, той москаль! — повторял он шёпотом. Скандировать это в полный голос было нельзя,  иначе вскоре начинал скакать весь дом, из-за чего с потолка сыпались остатки штукатурки и увеличивалась трещина на потолке. Мыкола ждал завтрашнего утра, когда можно будет придти на майдан и получить новую порцию печенек. Там, конечно, тоже придётся немало поскакать, но какая разница, где это делать, если температура в квартире и на улице одинаковая?

Продолжение следует…

«Они сражались за печеньки». Часть 1.

kaadoc_F4D2Q3O4G7
Глухая тёмная ночь опустилась на мрачную оккупированную злыми москалями Москву. Все захватчики мирно спали, охраняемые кадыровским спецназом. Где-то в потайных комнатах Кремля, наверно, спал и сам Великий.

-А може, він ніколи не спить? — спросила своего спутника отважная преемница Великих Укров. Они гуляли по оккупированной Москве уже давно, перебирая планы по свержению кровавого диктатора. Ни один не подходил.

-Не знаю — пожал плечами её спутник. Про него никто ничего толком не знает — когда спит, что ест, где прячет красную кнопку, а главное — что даёт ему Силу. Нам печеньки, а ему?

«Тупой москаль — раздражённо подумала козачка — вот поэтому вы и не можете свергнуть диктатора, что все такие тупые. То ли дело мы, Великие Укры!»

Думала она на русском, но говорить на нём вслух запрещали великоукрские обычаи. Знание клятой москальской мовы — это уже серьёзная заявка на то, что ты москаль или жыд. Поэтому такое знание тщательно скрывалось, и только очень близкие Укры, полностью доверяющие друг другу — например, муж с женой или лучшие друзья — могли позволить себе наедине не мучиться и говорить на русском. Но этому москалю доверять было нельзя. Хоть и за наших, но кто их, москалей, знает…

-Про него даже лучше вслух не говорить — понизил голос москальский союзник — говорят, он всё слышит…

И в этот самый момент перед ними вдруг поднялось прямо из асфальта облако чёрного тумана. Оно становилось всё шире, грозя поглотить борцов с режимом. Они, растерявшись, не успели ни убежать, ни хоть как-то среагировать, как туман рассеялся и из него появился белый автомобиль со зловещими красными фарами, неизвестной модели.

-И слышит, и видит — раздался знакомый голос из автомобиля. Этот голос они столько раз слышали по телевизору, этим голосом пугали на ночь непослушных молодых либералов, его включали в записи тем провинившимся борцам, кого надо было наказать, этот голос пытались изображать, рассказывая страшные истории ночью у костра под немировку… И вот он был здесь и звучал перед ними.

Москаль совсем окаменел от страха, но козачка была более хладнокровна:

-Це наш шанс! Вперед, за Україну! — и она бросилась прямо на страшный белый автомобиль.

Автомобиль зловеще сверкнул красными фарами, его передние окна открылись, и из них выскочило несколько десятков страшных бородачей с кинжалами. Через несколько секунд все они лежали неподвижно, сражённые смертельными приёмами боевого гопака. Тогда открылись задние стёкла, и из них вылетели несколько десятков псковских десантников.

«Откуда их столько берётся? —  думала на русском наследница Великих Укров, вырубая одного десантника за другим — сколько миллиардов их убиваем каждый день в Украине, и не кончаются! Не иначе, у Главного Злодея где-то фабрика по их производству!»

Десантники кончились. И тут дверь машины открылась, и из неё вылез обычный, культурный, хорошо одетый джигит, даже без бороды.

-Пайдём са мной, красавица — он протянул ей руку — Садысь в машину. Сто баксов плачу.

Такой подлости не ожидали ни он ни она. Можно было вырубать сколько угодно спецназовцев, но сто баксов…

-Ні! Слава Україні! — из последних сил процедила воительница. Но древний инстинкт уже подсказывал, что сопротивляться дальше бесполезно.

-Щито, мало? — удивился джигит — Ладно, ты хароший дэвушька. Пусть будэт сто двадцать.

Это было уже слишком. Это превосходило все её сверхвозможности с большим запасом. В следующую секунду она профессионально юркнула на заднее сиденье.

-НЕЕЕЕЕТ!!! — закричал оставшийся в одиночестве москаль. И, забыв о страхе перед Великим, бросился прямо к машине. В это время из-за руля показался сам Великий и, улыбнувшись во все 60 зубов,  направил на него большой пистолет.

Москаль не владел боевым гопаком и не мог уворачиваться от пуль. К тому же, он понимал, что он один из последних воинов в этом захваченном городе и ему надо сохранить себя для будущей революции. Поэтому он бросился бежать. Но убежал недалеко. Четыре самонаводящихся пули, сделанные в тайной лаборатории спецслужб, догнали его под зловещий хохот Великого.

В следующую секунду из багажника белого автомобиля поднялся тот самый чёрный туман, окутавший всех поверженных спецназовцев. Когда он рассеялся, их уже не было. Москаля, героически погибшего за Великих Укров, туман не затронул,  и он остался лежать на том же месте.

-Валерия Ильинична, а вы что здесь делаете? И где это я? — удивлённо спросил он, пытаясь понять, куда делись Москва, соратница и белый автомобиль.

Мыколе Запупыренко было очень интересно увидеть, что будет с москалём дальше, а главное — получила ли его героическая соратница свои 120 баксов. Но тут на самом интересном моменте что-то загремело в подъезде, выдернув его из медитации.

-Знову світло відключили! Восьмий раз за сьогодні! Кляті москалі! — кричала на лестнице соседка, споткнувшаяся обо что-то из-за внезапно отключенного света.

Мыкола вздохнул и открыл глаза, выходя из нирваны. Обшарпанная квартира, мебель пятидесятых годов, прадедовские рушники, бутылки из-под Немировки… Портрет Бандеры во всю стену и клятый москальский флаг вместо коврика у двери. В нирване Мыкола не замечал стоящего в квартире холода, но вернувшись в реальность, тут же начал мёрзнуть. Согреться было нечем. Газа не было давно, немировка кончилась ещё на прошлой неделе, а для медитации нужны были печеньки с майдана. Новую порцию печенек должны были привезти только завтра, поэтому оставался лишь один способ. Его-то уж клятым москалям не отобрать!

-Хто не скаче, той москаль! Хто не скаче, той москаль! — Мыкола подпрыгивал всё активней, чувствуя, как кровообращение восстанавливается и в нём снова просыпается Козацкий Дух. Главное — не закоченеть до завтра, когда можно будет взять очередную порцию печенек и снова уйти в Нирвану, телепатически узнавая, что происходит в проклятой вражеской Москалии…

Продолжение следует…